ГАВАНИ И ТОВАРЫ. КРАСНОЕ МОРЕ - Византия на путях в Индию - Н.В. Пигулевская - Восточная история - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


История Киевской Руси
История Украины
Методология истории
Исторические художественные книги
История России
Церковная история
Древняя история
Восточная история
Исторические личности
История европейских стран
История США

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 39      Главы: <   16.  17.  18.  19.  20.  21.  22.  23.  24.  25.  26. > 

    ГАВАНИ И ТОВАРЫ. КРАСНОЕ МОРЕ

    Бассейн Красного моря в IV—VI вв. являлся как бы экономическим комплексом, в котором отчетливо выделялось два центра: на Аравийском полуострове — Химьяр, на африканском берегу — Эфиопия, соперничавшие между собою за господство и преобладание. Химьяр имел свои гавани и торговые центры: Тафар, Неджран, Мариб, расположенные в глубине материка, на караванных путях, по которым товары переправлялись дальше. Видное положение, занимаемое „Счастливой Аравией" в восточной торговле, привлекало к ней внимание крупнейших мировых держав, и она стала местом, где скрещивались интересы и влияния Эфиопии, Византии, Ирана, Палестины и Месопотамии.

    Экономически значительной была и Эфиопия, о которой византийские источники сохранили сведения. Эфиопия имела торговые связи и поддерживала обмен с внутренними областями Африки, откуда ею вывозилось минеральное и растительное сырье, вместе с различными товарами из пределов самой Эфиопии. В византийские города и на рынки Передней Азии отсюда доставлялись черные рабы, которые захватывались в пределах самой Эфиопии, Нубии и других областей Африки. Этот факт с несомненностью говорит о наличии рабовладения в Эфиопии, примитивных способах обогащения в войне путем захвата военнопленных, обращаемых в рабов. В Константинополе рабы — эфиопы или нубийцы — несли охрану царского дворца. В связи с заговором аргиропраттов в 563 г., имевшим целью убийство Юстиниана, хроники упоминают эфиопских рабов, названных индусами, которые должны были оповестить народ о происшедшем перевороте.1

    Значительное место в торговле Эфиопии занимал вывоз золота, которое доставлялось из „земли Сасу". Козьма Индикоплов определяет ее местонахождение близ Океана, как и „ладоносной земли", но проникали туда обычно по суше. Сасу славилась большим числом золотых копей, μεταλλα πολλα έχουσα. Ее отождествляли с различными областями в Африке, и наиболее вероятно, что речь идет о юго-восточной части Сомали.2 Следуя древней и исторически верной традиции, Козьма приводит в связь сообщаемые им сведения с известными данными III Книги Царств 10 10—11, 22 о том, как царица Савская из южной Аравии доставляла Соломону эбеновое дерево, ароматы и „золото из Эфиопии". Это последнее выражение указывает на то, что александрийский торговец предполагал, что имеет дело с тем же древним путем, с тем же источником получения золота, как и в эпоху мудрого царя Палестины.3 Из года в год в землю Сасу царь Аксума направлял караван торговых людей за товарами, для обмена их на золото. Торговцы из других мест присоединялись к эфиопским, и все вместе составляли около 500 человек. В организации каравана и ведения торговли в Сасу эфиопские государи пользовались помощью „архонта Агау" (Αγαΰ), т. е. правителя (άρχων) области озера Тана, расположенной на Абиссинском плоскогорье. Путь туда и обратно, с временем, необходимым для торговли в Сасу, занимал около 6 месяцев. Ввиду того, что при следовании этим путем нужно было переходить истоки Голубого Нила, было необходимо завершать путешествие до наступления периода тропических дождей, которые делали дорогу непроходимой.4 „Зима там тогда, когда у нас лето, начиная с египетского месяца Епифи (июля) и до конца Тота (сентября). Весьма сильные ливни длятся в течение трех месяцев, так что образуют множество рек, которые впадают в Нил".5

    Огромный караван, составлявшийся из полутысячи человек и большого числа скота, проделывал свой путь в Сасу очень медленно, так как туда гнали быков, составлявших один из главных предметов ввоза, наряду с железом и солью — επιφέρουσι δε εκει βόας και άλας και σίδηρον.6 Пребывание в далекой области было не безопасно. По прибытии караван останавливался в известном месте, располагался лагерем, который тут же обносили высоким забором из колючего дерева или терновника. Мясо битых быков, железо и соль выставлялись приезжими вне колючего забора на продажу. Торг осуществлялся молчаливо, „таков там обычай, так как они иноязычны" (αλλόγλωσσοι εισιν), „а переводчиков там весьма недостаточно" (και ερμηνέων μάλιστα πολλων άποροΰσιν).7 Приходят местные жители, „принося с собою золото в виде бобов (θέρμια), называемых самородками (ταγχάραν), и кладут около товара, который они желают приобрести, один, два или более кусочков и отходят в некоторое отдаление". Если хозяин товара недоволен количеством предлагаемого ему золота, то он его не берет, а ждет, чтобы это количество было увеличено. Приходивший туземец, не желая увеличивать количества золота, уносил его; если хозяин товара брал положенное золото, то туземец приближался и, в свою очередь, уносил оплаченный товар.

    Об обычае молчаливого торга известно еще из Геродота (4,196), описавшего его у народов западной Африки, населяющих побережье Атлантического океана. Такой вид торговли известен и Филострату, автору жизнеописания Апполония Тианского.8 Но едва ли описанные автором „Перипла Эритрейского моря" (гл. 65) обычаи одного дальневосточного племени следует считать молчаливым торгом, практикуемым в Китае, как это предполагают некоторые исследователи.9

    Золото в области Сасу добывалось преимущественно в форме самородков, название „боб" указывало на их сходство с волчьим бобом, люпином — ο θέρμος, отсюда θέρμια.

    Для точности Козьма Индикоплов приводит выражение о ταγχάρας — самородок,10 которым он объясняет, какой именно вид золота он имеет в виду.11

    Приезжие купцы не вступали в самую землю Сасу, а разбивали свой лагерь, приблизившись к ней (εγγυς της χώρας γένονται), на ее границе, они окружали свой лагерь колючим забором, все это говорит о том, что они находились там в опасности от людей и от зверей и им надо было быть настороже. Дней через пять они пускались в обратный путь и проходили его поспешно, опасаясь нападений, так как караваны были нагружены золотом. Путешествие и в пределах самой Эфиопии также было опасным, ввиду нападения диких зверей. Ноннозий, или Нонн, византийский посол, подвергся смертельной опасности от зверей, когда ехал в глубь страны, чтобы достигнуть Аксума.12

    Через посредство той же Эфиопии вывозились из областей Центральной Африки, „от блеммиев", изумруды. Блеммии неоднократно упоминаются различными источниками ранне-византийского периода. В эллинистический и римский период смарагд добывался в копях близ Береники,13 это в значительной степени укрепляло положение Береники как порта Красного моря. В начале VI в. Береника уже не имела прежнего значения, так как торговые пути изменили свое направление. Смарагд, т. е. изумруд, вывозили, по словам Козьмы Индикоплова, в страну „белых гуннов", эфталитов, которые особенно ценили этот драгоценный камень. Эфиопы вывозили изумруды в Баригазу, — порт на западном побережье Индии, откуда их доставляли в Уджайн и Кабул, и через Гиндукуш в области Средней Азии, где они получали сбыт у эфталитов.14

    Эфиопы поставляли также слонов, которых они истребляли в большом числе. Особенно ценилась „слоновая кость", клыки, вывозимые огромными количествами „в Индию, Персию, Химьяр и Романию", т. е. в области ромеев.15 Своих слонов эфиопы „не приручают", т. е. они не использовали их в качестве вьючных животных, или на других работах, а только на них охотились. В Индии, наоборот, слонов приручали и употребляли в качестве рабочего скота и для военных целей.16

    К числу товаров, которыми торговал сам Козьма, принадлежали, например, зубы гиппопотама, из которых было возможно производить разные поделки. „Гиппопотама я не видел, — пишет он, — но я имел его зубы, столь большие, что один весил около 13 литр, я продал их здесь". Под „здесь", очевидно, подразумевается Александрия. Он добавляет: „Я много их (зубов) видел и в Эфиопии, и в Египте".17 (Под зубами гиппопотама подразумеваются пласты его пасти, заменяющие ему зубы при жевании пищи).

    Среди областей, с которыми были связаны эфиопы, видное место занимала Барбария. Последняя непосредственно граничила с Эфиопией и омывалась „Океаном".18 Большой интерес представляет вопрос, что именно называет Козьма Индикоплов Зингионом (или Зангуи), — словом, соответствующим названию Занзибара. По мнению английского переводчика „Христианской топографии", а за ним и других исследователей, все восточноафриканское побережье, от мыса Гвардафуй до мыса Доброй Надежды, носило в те времена название Зингион, Зангуи или Занзибар.19 Между тем, если одно из сообщений Козьмы дает возможность такого истолкования, то другие его выражения говорят о том, что это название применялось и иначе. „Как известно плавающим по Индийскому морю, так называемый Зингион находится за (παραιτέρω) Ладоносной землей, называемой Барбарией, и окружен Океаном, впадающим там в оба моря", подразумеваются упомянутые Козьмой выше „Аравийское или Эритрейское" и Персидское моря. Этот текст и давал возможность считать, как это было указано выше, что Зингион есть название восточного побережья Африки, чему способствовало и позднейшее название острова Занзибар, расположенного много южнее мыса Гвардафуй. Между тем, еще Монфокону было известно, что название Занзибар производили от Zangi и bahar, по-арабски — „море Занги", хотя тот же Монфокон приводит и другой вариант, представляющийся ему более вероятным: Zangi и bar continens Zangi, „содержащий Занги".20 На основании других сведений, сообщенных Козьмою же, следует считать, что Зингионом он называет часть Индийского океана, так, он говорит: „Аравийское море, называемое Эритрейским, и Персидское, оба извергаются от так называемого Зингиона (εισβάλλοντες αμφότεροι εκ τοΰ λεγομένου Σιγγίου) в южном и восточном направлении земли от так называемой Барбарии, где находится предел эфиопской земли".21 Еще лучше подтверждается это следующими словами: „Некогда, плывя во внутреннюю Индию, несколько миновав Барбарию, там, где далее находится Зингион, ибо так называют устье Океана (οΰτω γαρ καλοΰσι το στόμα τοΰ ’Ωκεανοΰ)....". Здесь прямо сказано, что Зингион — это устье „Океана", ближайшая часть Индийского океана от полуострова Сомали, там, где кончался „мыс ароматов" (Гвардафуй).22 Здесь мореплаватели, с которыми был Козьма, повстречали большое количество огромных птиц, названных им σοΰσφα, по всей вероятности альбатросов. Едва ли следует считать, что здесь имеются в виду более южные части океана у острова Занзибара, как предполагал Винстедт.23 Хотя путь до Рапт, гавани африканского побережья близ этого острова, и был известен еще в I в н. э.,24 нет прямых оснований утверждать, что Козьма плавал вдоль африканского побережья южнее полуострова Сомали (Барбарии), т. е. по той части Индийского океана, которую он назвал „Рингионом". Следовательно, в представлении Козьмы, Барбария омывается океаном, непосредственно примыкает к Эфиопии и наиболее доступна по морскому пути. Между тем, имеют значение и те данные, которые приведены тем же Козьмой Индикопловом для исчисления расстояния от Византии, т. е. Константинополя, до Барбарии. Первый этап от Константинополя до Александрии он считает равным 50 монай. От Александрии до катаракт расстояние 30 монай,25 от катаракт до Аксума 30 монай, от Аксума до границы Эфиопии, граничащей с Барбарией, омываемой Океаном, около 50 монай. Это расстояние составляет всего около 160 или 150 монай. Характерно, что для измерения земли по широтам Козьма избрал именно эти географические пункты. От северного края земли до Константинополя он считает расстояние равным еще 50 монай и широту земли равной примерно 200 монай.26

    По наиболее широко известному и употребительному товару, вывозимому из Барбарии, она получила свое второе название „Ладоносной земли".27 Для „Перипла Эритрейского моря" Ароматный мыс, т. е. мыс Гвардафуй, был пределом или концом Барбарии.28 Примерно таково и представление Козьмы Индикоплова.

    Ладан (о λίβανος) — смола деревьев рода Boswellia семейства Burseraceae — встречается преимущественно на Аравийском полуострове, в Сомали, т. е. Барбарии. В первых веках новой эры ряд источников засвидетельствовал, что главным продуктом вывоза с берегов Барбарии был именно ладан,29 что осталось неизменным и для византийского времени. Из древних языческих культов курение ладана перешло и в христианский культ, и поэтому этот продукт имел широкое распространение. Ладан как благовонное курение был также употребителен во дворцах, на торжественных приемах, в частной жизни богатых, знатных верхов.

    Из Барбарии вывозились вообще всевозможные специи; „множество из пряностей — ладан, касия, тростник и много другого" (τα πλειστα των ηδυσμάτων, λίβανον, κασίαν, κάλαμον και έτερα. πολλα).30 Это было возможно благодаря тому, что „населяющие Барбарию" поддерживали связь и вели торговлю с материковыми областями Африки — ανερχόμενοι επί τα μεσογεια.31 „Ладоносная земля" вывозила эти продукты в приморские области, откуда они расходились в разные пункты. Тростником (о κάλαμος) назван сахарный тростник. О распространении сахара в Иране известно, например, из сообщения, что в числе добычи, захваченной императором Ираклием во дворце Хосрова II в Ктесифоне, был и сахар.32 Особое место занимает вопрос о корице или касии (η κασία, η κασσία cinnamomum), благовонной коре дерева Cinnamomum iners или Cinnamomum zeylanicum (цейлонской).

    Продукт этот в Сомали (Барбарии) был привозным из Индии, так как и до настоящего времени это растение на восточном побережье Африки не известно. Корица доставлялась сюда из Индии торговцами, которые были заняты посреднической торговлей.33 В эллинистическую эпоху это было известно грекам, но потом было забыто. После открытия Гиппалом34 закона о направлении муссонов, благодаря чему плавание по Индийскому океану могло совершаться в определенное время года с попутным ветром в обе стороны, корабли империи без особых затруднений могли направляться и возвращаться из Индии. Другие народы, однако, продолжая удерживать в своих руках посредническую торговлю, держали в тайне вопрос о доставке этого материала из Индии.35 Во всяком случае, византийские купцы вывозили корицу из африканских и аравийских портов, и у них сложилось представление, что это был местный продукт „ладоносной земли". Корица находила широкий сбыт, так как ее употребляли в пищу, в качестве лекарства, она входила как составная часть в изготовляемые ароматы. Под „множеством пряностей" и „многим другим", вывозившимся из Барбарии, подразумеваются другие продукты, известные еще из трудов римских авторов.

    Вывоз из Барбарии осуществлялся „морем в Адулию, Химьяритию, во внутреннюю Индию и в Перейду".36 Адулией названа Эфиопия, главным портом которой был Адулис, от его имении образовано название всей страны — Адулия. Химьярития названа по имени химьяритов, здесь имеются в виду гавани южной Аравии, откуда товары перевозились по караванным дорогам. Персида, — мощное государство сасанидов, — имело свои гавани в Персидском заливе. Что касается „внутренней Индии", то это наименование западного Индостана. Индией называли не только собственно Индию, но применяли это имя и к южной Аравии, и даже к африканскому побережью Индийского океана. В этом отношении характерно название Индии в хронике Иоанна Малалы и Иоанна Ефесского.37 В данном контексте не может возникнуть сомнений в том, что под „внутренней Индией" подразумевается собственно Индия, так как здесь перечислены Эфиопия, Химьяр, вывоз производится из Барбарии, т. е. с побережья Африки, следовательно, для Козьмы Индикоплова, которому принадлежат эти строки, „внутренняя Индия" имеет точный и бесспорный смысл. Не случайно, как и приведенное выше исчисление размеров земли, что точно указано расстояние между Барбарией и Химьяром в два дня пути по морю, чем подтверждается постоянство сношений между этими странами.

    Исторически верными являются и другие данные „Христианской топографии", как то, что в эпоху царя Соломона „царица южная", или Савская, доставляла ему благовония именно из Барбарии. Саба или Сава была тогда одним из важнейших государств южной Аравии. Вслед за III Книгой Царств Козьма повторяет и интерпретирует сообщение о том, что сабейцы вывозили из Барбарии различные пряности (ηδυδματα), эбеновое дерево и обезьян.38 Золото вывозилось, как и в начале VI в. н. э., из Эфиопии, вероятно, из тех же копей земли Сасу. Экономические связи бассейна Красного моря уходили корнями в глубокую древность, неослабно поддерживались в эллинистическую и римскую эпоху и остались в силе для Византии.

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 39      Главы: <   16.  17.  18.  19.  20.  21.  22.  23.  24.  25.  26. > 





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.