VI - Около эколо - В. Нарбикова - Исторические художественные книги - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


История Киевской Руси
История Украины
Методология истории
Исторические художественные книги
История России
Церковная история
Древняя история
Восточная история
Исторические личности
История европейских стран
История США

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 8      Главы: <   3.  4.  5.  6.  7.  8.

    VI

    Лето было в самом разгаре лета. В это лето никто никуда не уехал: ни к морю, ни вообще. Ходили под дождем, под зонтом от дождя, а не от солнца, и, когда стало светать, так резко прорезались все предметы от солнца, и когда Ездандукта появилась утром в дверях и сказала: «сегодня»,— Петя знала, что значит это сегодня — власть переменилась... И, хотя Борис все еще властвовал над Петей, переменилась государственная власть, и одна власть ушла, а другая пришла, и что ждать от нее? Ведь каждая новая власть — это неосуществленная старая. А старая власть была в потемках любви, которой не удалось ничего. Так пусть будет новая жизнь! Пусть она будет лучше, чище и богаче! Пусть она будет! Да здравствует король после смерти короля! А что это значит? Это значит, что Ездандукта из сестры стала женой, а Борис из возлюбленного — стал мужем, а Петя из возлюбленной — стала сестрой, какая перемена! И произошло ускорение крови в венах, кровь так бьется, так плещет, как у птиц, неужели мы все скоро будем летать? Хорошо бы мы все полетели, а не взлетели в воздух.

    — Сегодня? — спросила Петя Ездандукту.— Ты мне вчера сказала, что завтра,— и как раз это уже сегодня.

    Это уже начало конца!

    Не пришлось Пете долго искать Кострому и Дыла — они оба были на месте, и Петя, объявив им, что «сегодня», предприняла наступление на такси. Мир можно завоевать, но только на такси!

    Не самолеты, не танки — это не тот транспорт.

    «Шоферы пятого таксомоторного парка, вы узнаете меня?» — «Да, да, да!» Мир можно завоевать только по счетчику, копейку за копейку, рубль за рубль, око за око, зуб за зуб!

    Они пронеслись на такси и завоевали Европу, Италию и ту Америку, которая за горизонтом в газете, потому что газета — это и есть горизонт, за которым скрыто все, как за горизонтом.

    Будьте счастливы, завоеванные народы, которым жизнь будет оплачена по счетчику, будьте здоровы!

    — Не сходи с ума,— сказал Кострома Пете,— зачем он тебе, Борис!

    «Он мне для того, и я ему потому, и мы с ним затем и, если бы у нас...»

    — Не плачь,— сказал Кострома.

    — Неужели,— сказала Петя,— даже самая маленькая ошибка — это уже конец и даже самая маленькая измена — это уже конец?

    — Выйдешь за другого,— сказал Кострома.

    — Никогда,— сказала Петя,— я никого никогда не полюблю.

    — Полюбишь,— сказал Кострома.

    И такси летело, как птица, птица-тройка, куда же несешься ты? Дай ответ!

    И когда кончился бензин, и когда таксист сказал столько, сколько он сказал, весь завоеванный народ в упор не видел своих победителей, тех, кто их завоевал, окружив Москву по окружной дороге; они шли в магазин с тяжелыми сумками — из магазинов с набитыми, и у них отламывались руки, они шли в лучах заката, с красными лучами на лице, и с желтыми, и с розовыми, с тем спектром лучей, который воспринимала их кожа, и они шли так, как почти так же они шли и вчера, не думая о перемене власти, а думая о будущем... о будущем воскресенье... потому что власть переменилась мирным путем, по счетчику, платил тот, кто ехал, а кто не ехал, тот и не платил. Да здравствует мир!

    И потянулась новая жизнь, как хорошо забытая старая, как тогда, когда Петя впервые осталась у Бориса, и в окне был целый мир звезд, она осталась теперь у него не как тогда — теперь без него после свадьбы сестры, и звезды светили, как и тогда, только теперь Петя лежала под одеялом, как сестра своей замужней сестры, а Борис лежал с Ездандуктой, как муж Петиной сестры. Зато все сестры и братья в небе, женихи и невесты языческих предков были каждый в своем созвездии, и у созвездий не менялась жизнь. И в этом есть смысл, что звезды над головой все те же, а люди под звездами — уже другие. Так они и стали жить — Петя у Бориса вместо Бориса, а Борис — у Ездандукты вместо Пети. «А вдруг Ездандукта его любит, как меня,— подумала Петя,— а Борис ее — как я ее, а Борис меня — как меня, а я его — как его?» И не прошло и месяца, как Петя убедилась, как ее любит Борис, как кого. Когда Петя увидела в дверях Бориса, когда она уже собиралась спать, он сказал, что пришел за цветными мелками, и стал выдвигать ящики, и не мог найти коробку. И Петя надела свитер и тоже стала искать мелки. Ничего они не нашли. Никаких мелков не было. Петя села на постель и стала пить молоко из пакета.

    — Хочешь вина? — спросил Борис.

    Он открыл бутылку, и она отпила из горлышка.

    — Принести стакан? — спросил Борис.

    — Принеси для себя.

    И Петя пила из бутылки, а Борис — из стакана. У нее не было никакого сомнения в том, что за вином последует любовь. Они все еще любили друг друга, несмотря на то, что любовь их исторически не любила, то есть они любили друг друга физически, не платонически, никогда, как Платон, никогда, как мужчина мужчину, как Сократ Сократа, и после того, как физически они устали от любви, Борис ушел и вернулся только через месяц, когда физически от этого просто нельзя уже было отказаться. И так физически прошла осень, и уже кончалась зима, когда физически уже ничего не могло измениться в их любви, когда однажды на рассвете Петя вдруг проснулась от монотонно звучащего радио, которое говорило где-то за окном. И она открыла глаза и увидела, что перед ней стоит андрюша, о котором она раньше только слышала от Костромы, что он есть. Он стоял, и она слышала, что он говорит, и не могла понять что. Как вдруг на чистейшем русском языке он сказал:

    — Давай ордена.

    — Что?— сказала Петя.

    И он грубо повторил:

    — Давай ордена.

    — Какие ордена? — спросила Петя; хотя до нее мгновенно дошло — какие. Какие блестели тогда при луне, каких было половина у нее, половина — у Бориса.

    — Ордена? — сказала Петя.

    Но андрюша так громко выстрелил ей в ухо словом «ордена», что, может, у нее лопнула барабанная перепонка, это был, явно, взрыв в ухе. И Петя принесла свитер, весь в орденах, и андрюша встряхнул свитер, и ордена, блеснув, попадали на пол с первыми лучами солнца, блеснувшими на орденах. Другую половину орденов, которая была у Бориса, андрюша взял, даже не потрудившись разбудить Бориса, он появился у его постели в Петиной комнате, где спал Борис, и, слегка поиграв с Борисом легкой музыкой, он врезал ему в память сигналы точного времени, пропищав семь раз, отчего Борис вздрогнул во сне, и точно андрюши и не было.

    Найдя Кострому спящим, андрюша подошел вплотную и разговорился:

    — Пойди и прикончи деда.

    — Нет,— сказал Кострома.

    — Он сволочь,— сказал андрюша.

    — А я не сволочь, чтобы кончать сволочь.

    — Он кончал людей,— сказал андрюша,— прикончи его.

    — Тогда это будет бесконечно: мы начали кончать людей и не можем кончить их кончать, надо кончить кончать людей.

    — Тогда я тебя прикончу,— сказал андрюша.

    — Кончай скорей.

    И андрюша вколол ему в тело иголки орденов. Орденами он прикрепил его внутренности к коже. И бриллиантовой булавкой проколол ему сердце. Он потащил его к речке и пустил по течению. И Кострома поплыл. Он плыл в бензиновых кружках, которых было полно на воде. И когда кончились похороны Костромы, когда тело его уплыло вдаль, и почти стихли крики людей, провожавших его тело, потому что был уже конец зимы, все его тело, уплывшее вдаль, было в значках, которые ржавеют: в октябрятских звездочках, комсомольских значках, значках ГТО, и в прочем неблагородном металле.

     

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 8      Главы: <   3.  4.  5.  6.  7.  8.





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.