ВОСПРИЯТИЕ ПРОСТРАНСТВА - Мост в белое безмолвие - Л. Мери - Исторические художественные книги - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


История Киевской Руси
История Украины
Методология истории
Исторические художественные книги
История России
Церковная история
Древняя история
Восточная история
Исторические личности
История европейских стран
История США

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 92      Главы: <   76.  77.  78.  79.  80.  81.  82.  83.  84.  85.  86. > 

    ВОСПРИЯТИЕ ПРОСТРАНСТВА

    На Севере меня всегда поражает почти средневековое игнорирование географических фактов. В старину, когда на Чукотском Носу не было своей собственной школы, {278} дети ходили в школу в Америку. Ближайший центр по обработке металла, по мнению некоторых исследователей, находился в Пенжинской губе, на расстоянии тысячи двухсот километров от Уэлена. Далеко это или близко? Многие недоразумения начинаются с того, что мы оцениваем расстояния с точки зрения нашего нервозного мгновения, вместо того чтобы соотнести их со временем. А времени здесь всегда было много больше, чем у нас, соответственно сокращались и расстояния. В начале века в этих краях путешествовал гидрограф Калинников. Случалось, он встречал какого-нибудь чукчу, который, поставив утром чайник на огонь, обнаруживал, что у него вышел весь запас чая. Нечто подобное может случиться и с нами, тогда мы набрасываем пальто на плечи и бежим за угол в магазин. Для чукчи таким само собой разумеющимся поступком было запрячь в нарты ездовых собак и отправиться за чаем, прихватив в дорогу изрядный кусок мороженой оленины; вся разница заключается в том, что ехать ему надо двести — триста километров в один конец и столько же обратно. И это еще не самый разительный пример. Как-то к Калинникову примкнул четырнадцатилетний мальчик, пожелавший навестить родственников. У паренька не было своей упряжки, и все четыреста километров он преспокойно бежал рядом с нартами Калинникова, вечерами он помогал ему разжечь костер и накормить собак и только после этого укладывался в снег спать. Я хочу сказать, что психологическая оценка расстояния может быть принципиально иной, чем наша, даже сейчас, в эпоху автомобилей и самолетов.

    Необычайно тесный контакт человека с природой в давние времена находил выражение прежде всего в том, что уход из жилища не означал ухода из дома, не означал перехода от знакомого к менее знакомому или тем более от знакомого мира к чужому. Понятие дома совпадало с понятием окружающей природной среды. Капитан Биллингс подтверждает это убедительным примером. Во время путешествия, продолжавшегося полгода, он вместе с домочадцами Имлерата прошел около тысячи двухсот километров, и все они были на одно лицо. На протяжении этого огромного пути неизменной оставалась каждодневная рутина мелких хозяйственных забот, повсюду они были дома. И вдруг ситуация изменилась. Они подошли к Анюю, впереди чернела непроглядная стена леса — чужая, таинственная, жуткая. Чукчи остановились {279} и устроили долгое ритуальное действо с жертвоприношениями, предсказаниями и песнями, хотя до цели их путешествия оставалось не более двух дней пути. Они сделали это потому, что только теперь им предстояло вступить в чужую страну и только теперь они ощутили всю меру расстояния и страх перед далью, то, что в Ветхом завете так поэтично и психологически точно названо страхом обнаженности. Еще более любопытные примеры соотношения времени и пространства дает нам образ жизни тунгусов, нынешних эвенков. Их родная среда — лес. Этот осколок народа растворился в сибирской тайге в гомеопатических дозах. Эвенков не больше, чем служащих в каком-нибудь торговом центре Нью-Йорка, и в то же время их домом является сплошной лесной пояс, занимающий гигантскую территорию: от Камчатки и Сахалина на востоке до водораздела Енисея и Оби на западе, иными словами — площадь, значительно большую, чем та, которую занимает любой другой малочисленный народ на белом свете. Поскольку эвенки даже в таких фантастических условиях сумели сохранить свой язык и культуру, вполне резонно предположить, что и у них отсутствовало чувство расстояния или по крайней мере что оно поразительно отличалось от нашего. Как бы ощущали мы себя и свои связи с миром, если бы на территории Эстонии нас проживало всего сорок пять человек и двое из них обитали бы на острове Сааремаа? Конечно, это всего лишь арифметическая эквилибристика, но она помогает понять доисторическую жизнь эстонцев и других прибалтийских финнов, тоже связанную с такими процессами в разреженном времени и пространстве, которые даже трудно вообразить, связанную с долгими странствиями в еще более долгом времени, когда сам участник этих странствий мог и не осознавать собственного передвижения.

    Все сказанное выше — не что иное, как вступление к утверждению, что в этом уголке света Уэлен является древнейшим культурным центром, влияние которого распространялось на значительные пространства. Одной из составных частей местной культуры был танец, больше того — танец осуществлял функции языка, понятного всем. В первое десятилетие советской власти были обнаружены иероглифы пастуха Теневиля. Теневиль пользовался ими в совхозном счетоводстве и в переписке с родственниками, и его обычно называют изобретателем чукотских иероглифов. Это не совсем точно: первое указание {280} на существование пиктографии на Чукотке содержится в отчете, опубликованном в 1912 году.

    И еще один пример, связанный с расстояниями: в один из глубинных уголков края известие о том, что началась Великая Отечественная война, пришло лишь через шесть месяцев после ее начала, зимой 1942 года.

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 92      Главы: <   76.  77.  78.  79.  80.  81.  82.  83.  84.  85.  86. > 





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.