РАЗГОВОР С АТТАТОЙ - Мост в белое безмолвие - Л. Мери - Исторические художественные книги - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


История Киевской Руси
История Украины
Методология истории
Исторические художественные книги
История России
Церковная история
Древняя история
Восточная история
Исторические личности
История европейских стран
История США

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 92      Главы: <   73.  74.  75.  76.  77.  78.  79.  80.  81.  82.  83. > 

    РАЗГОВОР С АТТАТОЙ

    Как я познакомился с Аттатой Яраком? Как-то днем мы остановились друг против друга и оба кивнули в знак приветствия, как принято в поселке. Дальше каждый мог идти своей дорогой, но спешить нам было некуда. Мы обменялись несколькими словами о погоде, хотя из всего того, что происходит на белом свете, погода интересует чукчей меньше всего: они ее просто не замечают. Поговорив немного, мы закурили. Он среднего роста, но здесь, где все среднего роста, это ни о чем не говорит, у него на редкость худое лицо и пылающие глаза, которые впиваются в собеседника и уже не отпускают его. Он неопределенно кивает в сторону берега, и я иду за ним эти два десятка шагов, которые в Уэлене отделяют человека от ближайшей прибрежной полосы. Аттата ложится на насыпь гальки, принесенной волной. Сейчас отлив, и его ноги достают до кромки воды, вдоль которой время от времени проходят с корзинами чукчанки, собирающие морскую капусту. Ворот его рубашки широко распахнут, ветер закидывает воротник на затылок, Аттата удобно {261} опирается на локоть, выпускает дым через ноздри и, разглядывая далекий горизонт, продолжает прерванную беседу:

    — Помню, когда я входил в класс, бабушка держала меня за руку, потому что вокруг все было незнакомое и я боялся. Если бы я не бросил учиться, я мог бы стать учителем Рытхэу.

    А мне показалось, что он гораздо моложе.

    — Меня многое интересует, и больше всего мой народ. Уже в детстве я без конца спрашивал у родителей: «Что это? Откуда это? Почему так говорят?» Здесь, на побережье, немало мест, где в старину шли кровавые бои. Враги наступали с Колымы целыми племенами, в санных обозах, чтобы покорить наш край, отобрать имущество, завладеть стадами и выпасами. Да и в нашем оленном народе шла борьба за выгоны, особенно во время голода. Даже здесь, в Уэлене, я обнаружил следы этих побоищ. Мы копали ямы для столбов электропередачи и наткнулись на множество разбитых черепов. Примерно в двенадцати километрах отсюда есть место, где и сейчас еще находят наконечники копьев и кости. Это место называется Сенлу. Нет, я не знаю, что это слово означает. Там еще сохранились три земляных жилища — кхлеграна, одно обрушилось. Опоры у них такие же, как у нас здесь, из китовых ребер и челюстей. На плоскогорье таких жилищ не увидишь, они попадаются только в горах, среди скал, тщательно замаскированные. Бабушка моя рассказывала: один человек пришел из тундры, где жили в ярангах, заночевал в тундре, а утром увидел, что исчезла передовая собака. Человек пошел искать ее. В потолке земляного жилища есть дымоход, его обыкновенно обкладывают моржовыми кишками. Человек искал собаку и свалился в это отверстие. Семья как раз сидела за завтраком, человек упал к ним. В старину никто не имел права обижать гостей. Ему говорят: «Садись, поешь вместе с нами». Человеку было стыдно, он поблагодарил и сказал: «Хорошо, я поем, но раньше я должен найти свою собаку». В земляном жилище выход находился сбоку. Но если кто-то упадет в дымоход, он должен через него и выйти. Был такой обычай, чтобы уберечь себя и гостей от злых духов. Хозяева помогли гостю вылезти наружу. Наверно, это земляное жилище служило людям укрытием.

    Рядом с нами садится веселый чукча с початой бутылкой портвейна в руках и пытается завязать светский {262} разговор на английском языке. Когда он уходит, Аттата замечает:

    — В старину у нас все говорили по-английски, а люди постарше помнят этот язык и поныне. Мы получали товары из Аляски, из Нома, у них тут была фактория...

    Кое у кого еще хранится старинное боевое снаряжение, я сам видел. В Уэлене, пожалуй, уже не найти. В семье его передают из поколения в поколение как реликвию, рассказывая о древних военных походах. У оленного народа были панцири из маленьких четырехугольных пластин. Были еще короткие дротики, сантиметров пятьдесят длиной, я видел такие, рукоятки которых уже не раз чинили. Их называют якут-вал — якутский меч. Оленеводы и сейчас еще пользуются копьями, — правда, только против медведей. Медвежье копье примерно метр длиной, если сделать его длиннее, медведь может сломать, когда упадет на него всей тяжестью. Наши копья для охоты на моржей, конечно, длиннее.

    — Откуда пришли сюда чукчи?

    — Мне говорили, что они живут здесь испокон веков.

    — А эскимосы?

    — В старину рассказывали, будто они раньше жили в другом краю.

    — А как вы ориентируетесь на охоте?

    — На нашем небе есть звезда Унпэнер 1 — звезда-столб или звезда-гвоздь, — по ней мы и определяем направление. Чтобы выйти из тундры к морю, надо повернуться лицом к Унпэнер и идти по правому плечу. Если звезд нет, дорогу определяют по наклону сугробов — зимой чаще всего у нас дует северный ветер. Можно ориентироваться и по траве, только надо знать, в какую сторону осенью вьюга повалила траву. А если совсем ничего не видно, идут по ветру. Места ведь знакомые, сразу ясно, что ветер повернул. Это совсем не трудно. Мальчиком я как-то был с отцом на охоте, разыгралась такая вьюга, что не было видно последней собаки в упряжке. Ехали час, другой, потом остановились, отец откопал из-под снега траву, посмотрел и сказал: «Скоро будем дома». Приехали точно.

    — А звезду по имени Рултэннин вы знаете? {263}

    О ней писал известный советский этнограф Богораз, сосланный царским правительством сюда на поселение. Рултэннин в чукотском фольклоре — лучник с замашками Дон-Жуана; стрелой его был Альдебаран, на языке чукчей — Медная стрела. Это интригующий, оставшийся до сегодняшнего дня нерасшифрованным намек на то, что металл был знаком чукчам уже в далекой древности.

    — Я многие годы ходил с отцом на охоту, мне было семь лет, когда он первый раз взял меня с собой. Помню, большие деревни казались мне очень шумными, я привык к одиночеству. Во время войны меха поднялись в цене, мы с отцом уходили за зверем очень далеко, я даже школу из-за этого бросил, мать у меня умерла, так что я всегда был с отцом. По эту сторону от мыса Шмидта я никогда не слыхал этого имени — Рултэннин.

    Речь его течет обстоятельно и неторопливо. Когда я время от времени задаю вопросы, он внимательно выслушивает, кивая головой, будто узнает старых знакомых.

    — По нашим поверьям, души умерших отправляются на небо, и самые праведные попадают на Унпэнер — Полярную звезду. Предания рассказывают, что там все как на земле, такая же тундра, только солнца нет. Старики и сейчас еще придерживаются обряда, по которому нож и все остальное, что необходимо для жизни, покойнику дают с собой, в том числе трубку для питья...

    — Трубку для питья?!

    — ...которую делают из кости или дерева, чтобы усопший мог пить воду из колодца. Другой воды ведь там нет...

    От удивления я чуть не проткнул пером бумагу. Никогда раньше не слышал я ничего подобного. Неужели этот обряд еще одно зыбкое воспоминание о далекой прародине чукчей? Колодец как таковой чукчам не знаком, здесь, в вечной мерзлоте, его существование невозможно и абсурдно! С другой стороны, похоронный ритуал настолько консервативен, что даже атеистические обряды уходят своими корнями в сумеречные доисторические времена. Где пользуются трубкой для питья? Индейцы Парагвая сосут свое мате через соломинку, японцам этот обычай тоже знаком. Я лежу на прибрежной гальке, накрывшись бараньей шубой, и неожиданно передо мной распахиваются таинственные дали.

    — Не так давно умер у нас один старик, я видел, как ему делали трубку для питья. Длиной она была сантиметров двадцать пять, а диаметром сантиметра два. Они {264} не сверлили отверстия насквозь, а долбили только с обоих концов — ведь это просто обычай, и все это знают...

    Его уточнение только распаляет мой интерес к трубке для питья.

    — В старину с покойником клали еще и огниво. Во время войны, когда не было спичек, мы им тоже пользовались. Вся эта утварь маленьких размеров, как игрушечная. Если в семье есть больной или очень старый человек, все, что надо, приготавливают заранее. На поминки кроме родственников приглашают прохожих, и в благодарность за то, что они своим присутствием почтили усопшего, кормят их, иногда даже одевают. Потом умершего уносят на кладбище, делают ему ложе из мха, стелют на него шкуру мехом к земле, рядом кладут утварь в специальном мешке, который у нас называют так-аё-син — дорожный короб. В старину, но так было еще и в годы моего детства, у нас существовал обычай добровольной смерти. Старый человек мог попросить, чтобы ему помогли умереть. Эту просьбу полагалось выполнить. Обычно эта обязанность возлагалась на брата или племянника, они совершали обряд с помощью особого ремня. Если не было родственников постарше, это приходилось делать сыну, но такое случалось редко. Сыну тяжело убивать отца. Я эти старые истории записывал себе в тетрадь.

    — А почитать ее можно?

    — Нет.

    — Может, сами почитаете мне что-нибудь оттуда?

    — Нет. Я записывал их для своей дочери. Хочу, чтобы язык чукчей сохранился. Записывал и разные семейные истории, — например, как отец плавал с Амундсеном и...

    — Ваш отец знал Амундсена?

    — Отец был матросом на «Мод». Они наняли тут шесть человек в команду. Отец плыл с ними до Сан-Франциско. Он был хороший матрос, звали его в Норвегию насовсем, но кому охота покидать родину...

    Низко над нами пролетела стая уток.

    — А знаете, как их зовут на нашем языке?

    — Не знаю.

    — Лылэкели — кольцеглазки. У них вокруг глаз белые колечки. Лылэ на нашем языке означает глаза, кели — кольцо. Мы всегда так делаем, складываем два слова, и получается совсем новое.

    — Аттата, когда мы снова встретимся? {265}

    — Можно через два дня.

    Больше мы с ним не виделись. Однажды он шел мне навстречу, но, заметив меня, поспешно скрылся за углом, — наверное, постеснялся того, что был пьян, — скрылся вместе со всеми своими тайнами, живой историей, воспоминаниями об Амундсене и меланхолической мудростью.

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 92      Главы: <   73.  74.  75.  76.  77.  78.  79.  80.  81.  82.  83. > 





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.