<img width=228 height=4 src="books/../books/o001/Мавродин%20В.%20-%20Древняя%20Русь.%20Москва,%201946г.,%20312%20стр..files/image013.gif">ГЛАВА VI. У ИСТОКОВ КИЕВСКОГО ГОСУДАРСТВА - Древняя Русь - В. Мавродин - История Киевской Руси - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


История Киевской Руси
История Украины
Методология истории
Исторические художественные книги
История России
Церковная история
Древняя история
Восточная история
Исторические личности
История европейских стран
История США

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 12      Главы: <   2.  3.  4.  5.  6.  7.  8.  9.  10.  11.  12.

    ГЛАВА VI. У ИСТОКОВ КИЕВСКОГО ГОСУДАРСТВА

    Падение державы волынян, разгромлённой аварами, ос­лабило восточное славянство и привело к тому, что юж­ные и восточные русские племена подпадают под власть хазар, полукочевых племён различного происхождения, среди которых господствующую роль играли племена тюркского происхождения.

    В 8 в. складывается Хазарское государство, так называемыи Хазарский каганат, занимавший обширную тер­риторию от Закавказья на юге до Камы на севере, где его соседом было государство камских или серебряных болгар, ближайших сородичей хазар, и от Днепра и Сожа на запа­де до закаспийских степей на востоке.

    Связи между русскими племенами и хазарами установи­лись очень давно. Они были результатом торговых и куль­турных сношений населения Восточной Европы с Востоком ещё в домусульманские времена, в V—VI вв. н. эры. Эти связи привели восточных славян в состав хазар.

    В «Истории албанов» Моисея Утийца помещён рассказ о нападении хазар на города Тбилиси и Бердаа в Закав­казье, причём среди хазар были воины называвшие жир «салом», а посуду «шаром» или «череп» (черепок), т. е. говорившие по-русски. Это было в VII в.

    Восточные писатели Аль-Баладуру и Табари рассказы­вают о походе Марвана (середина VIII в.) на сакалибов, как обычно называют восточные писатели славян (хотя и не только их одних), живших «в земле хозар», «при Сла­вянской реке». Им вторит Ибн-Аль-Факих, сообщающий, что на горе Кабк (Кавказ) обитает «род сакалибов».

    Существовало ли здесь, на юге, сплошное русское, сла­вянское население? Конечно, нет. В южных, прикавказских

    и приволжских областях Хазарий, жили русские купцы, воины-дружинники, населявшие хазарские города. Сюда, на восток, их привлекала перспектива торговли и службы в войске могущественного хазарского кагана. Власть хзарского кагана распространилась на племена восточных сравни не позднее VIII в. Наша летопись относит покорениe части восточнославянских племён хазарами ещё гендарным временам.

    Это были времена, когда каждое племя жило «особе» «и живяху кождо с своим родом и на своих местах, владеюще кождо родом своим», когда русские племена «свою волость имели» и каждое племя имело «княженье» своё.

    Летопись датирует начало установления хазарского владычества   в   среднем   Приднепровье смертью легендарных трёх братьев — основателей Киева — Кия, Щека и Хорива.

    В народном предании о Кие отразились времена походов на Дунай и в земли Византии, и речь идёт не а воспомина­ниях о походах Олега, Игоря и Святослава, память о ко­торых не успела изгладиться ещё в представлении киевлян летописных времён, а о походах гораздо более ранних, по­ходах аптекой поры. И летописец прав, связывая установ­ление хазарского владычества со смертью легендарных (а быть может, только полулегендарных) братьев — основате­лей Киева, ибо это событие, действительно, имело место после упадка варварских политических образований антов, т. е. после VII в «По сих же летех, по смерти братья сея быша обидимы Древлями и инеми околними, и наидоша я Козаре, седящая на горах сих и в лесах, и реша Козари: «платите нам дань».

    Летопись сообщает, что до «призвания варагов» «Козари имаху на Полянех и на Северех и на Вятичех, имаху по белей веверице от дыма».

    Из дальнейшего рассказа летописца мы узнаём, что и радимичи платили дань хазарам «по щьлягу». По щьлягу «от рала» платили дань хазарам и вятичи, хотя ранее лето­пись указывает на уплату вятичами хазарам «по белей ве­верице от дыма».

    В данном случае, повидимому, имела место замена более древней дани «веверицами» от каждого «дыма» данью «щьлягами», т. е. деньгами, «от рала»  (плуга).

    Таким образом, вся восточная группа славянских племен - поляне, северяне, вятичи и радимичи оказались под

    властью хазарского кагана. Сообщение летописи подтверж­дается письмом хазарского царя Иосифа учёному испан­скому еврею Хасдаи-ибн-Шафруту, в котором перечисля ются народы, живущие в Волжско-Окском бассейне, по Дону и на левом берегу Днепра и, повидимому разновре­менно, подвластные хазарам: «На этой реке (Итишь) жи­вут многие народы — буртас, булгар, арису (ерзя), цармис (черемисы), вентит (вятичи), савар (север, северяне), славиуд (славяне)...» О подчинении хазарам славян и «со­седствующих народов» говорит Ибн-Фадлан.

    В письме хазарского царя Иосифа среди хазарских данников упоминаются северяне и вятичи. Что же касается третьего племени восточных славян, подвластных кагану, а именно «славиун», то интересно отметить, что царь Ио­сиф перечисляет эти народы, как бы двигаясь по карте с севера на юг и на юго-восток. «Славиун» он помещает на юго-восток от северян, т. е. где-то на Северном Донце или на Дону. И это вполне понятно —под покровитель­ством кагана, обезопасившего на долгое время от вторже­ний кочевников степи Восточной Европы, русское населе­ние начинает спускаться по Дону всё дальше и дальше на юг. Следом этого продвижения славянского населения на юг, как об этом подробнее будет сказано ниже, являются славянские городища среднего Дона, типа знаменитого Борщевского городища, где, между прочим, свидетель­ством связи довольно многочисленного славянского насе­ления с Востоком являются находки арабских диргемов, попавших сюда в результате торговли с Хазарией, и кости верблюда, типичного домашнего животного Востока. Эти поселения, вероятно, были основаны вятичами.

    Какой характер носило хазарское владычество? Прими­тивная хазарская держава ограничивалась лишь сбором дани с покорённых славянских племён. И под властью ха­зарского кагана «володеюще роды своими», правя в сво­ей земле, своим племенем, и мало считаясь с хазарским властелином, «живяху кождо с родом», племенем своим, жили и управляли племенные князья, «светлые и великие князья», «всякое княжье Руския земля», дожившее до времён Олега и Игоря.

    Вовлечение в торговлю с Востоком, в походы и войны хазарских каганов привело славян в города Хазарии. И это было уже в VIII и в самом начале IX в

    Ещё Ибн-Хордадбег (середина IX в.) сообщает, что «Русы, а они принадлежат к славянам...» ездят Доном и Волгой в столицу Хазарии. В Итиле, лежавшем в устье Волги, был целый район, заселённый славянами и называв­шийся «Славянской частью». Он был расположен в во­сточной, торговой части Итиля, в так называемом Хазеране.

    Из «русов и славян», по свидетельству Масуди (X в.), формировалась стража хазарского кагана и его прислуга «Для славян и русов и других язычников» в Итиле был особый судья, который судил «по закону разума» (Масуди).

    Для того чтобы понять, почему целые районы Итиля были заселены русами и славянами и носили название «Сла­вянской части», для того чтобы представить себе, почему они заняли такое положение в жизни Хазарии, следует предположить, что появление их здесь относится к VIII, началу IX в., т. е. ко времени распространения хазарского владычества на Приокские, Приднепровские и Подонские земли, к тому времени, когда «Славяне и все соседствую­щие народы находятся в его (кагана. — В. М) власти» (Ибн-Фадлан).

    Несомненно восточное, в частности хазарское, влияние на восточнославянские племена. На Русь оказывал влия­ние хазарский иудаизм (господствующие верхи хазар ис-поведывали иудейскую веру). Этим объясняется перенесе­ние в русские источники эпического мотива об испытании вер Владимиром, заимствованного из аналогичного хазар­ского рассказа, который мы находим в письме хазарского царя Иосифа учёному испанскому еврею Хасдаи-ибн-Шаф-руту, притч (о слепце и хромце), апокрифов (Соломон и Ки товрас), легенд, заимствованных непосредственно из Талму­да, Мидрашей и другой иудейской литературы, и притом,  повидимому, не из книг, а из устного общения. Это был вклад хазар-иудеев и евреев, живших в Киеве и общав­шихся с русскими, в русское творчество и «книжность», вклад, явившийся результатом длительных связей с иудей­ской Хазарией.

    Восточное, хазарское влияние сказывается и в матери­альной культуре восточной и южной группы русских племён. Особенно в этом отношении характерна так называемая «Салтово-Маяцкая культура».

    Во времена складывания Хазарского государства в рай­оне лесостепной полосы у Донца и Дона начинается про-

    Цесс оседания кочевников на землю, что подтверждают знаменитые городища типа Салтовского (на Донце), Маяцкого (у впадения Тихой Сосны в Дон), Цимлянского (на Нижнем Дону) и др. Это небольшие каменные крепо­сти, окружённые довольно обширными неукреплёнными по­селениями. Создателями этих городищ были древнетюркские болгарские племена, которых наша летопись именует «ясами».

    Это подтверждается исключительным сходством древ­ностей «салтово-маяцкой культуры» с древностями Дунай­ской Болгарии тех времён, когда тюрки-болгары ещё не успели раствориться среди славянского населения. Полу­патриархальная-полуфеодальная, полуоседлая-полукочевая знать этих городов «салтово-маяцкой культуры» и высту­пала в роли проводников хазарского владычества.

    Из её среды назначались каганом тудуны — правители, собиравшие дань в окрестных славянских землях. Отсюда, из городов «салтово-маяцкого типа», распространялись по русским землям изделия восточного типа, обнаруживаемые везде и повсеместно на территории Северного Кавказа, Нижнего Дона, Донца, Крыма.

    «Ясы»-болгары переселялись в русские земли и раство­рялись среди славянского населения так же, как их со­племенники на Дунае.

    Так, например, в «Слове о полку Игореве» упоминаются черниговские «были»-бояре: Татраны, Ольберы, Шельбиры, Ревуги, сплошь носящие тюркские имена, и это не поздние пришельцы из степей уже в летописные времена (их на­зывали в Чернигове «коуями»), а древнее тюркское населе­ние, издавна осевшее на Руси. Об этом же говорит и сам древнетюркский термин «быль», долгое время сохраняв­шийся в Дунайской Болгарии. Отсюда, из городов «ясов» по Дону и Донцу, шли на север, в славянские земли (Харьковская, Полтавская, Сумская, Курская, Чернигов­ская, Воронежская области), товары, предметы ремеслен­ного производства, навыки ремесленной выучки, образцы искусства, начатки специфической, восточной, хазарской культуры.

    Отсюда, из глубин хазарского мира, Русь заимствует на­звание «хакан» или «каган» для обозначения князя, госу­даря. Каганом называют своего правителя русские послы в Бертинских анналах, каганом (хаканом) именуют своего государя русы по Ибн-Даста (Ибн-Росте) и персид­скому анониму X в. Каганом называют Владимира и Яро­слава «Похвала» митрополита Иллариона,-«Слово о полку Игореве», надписи на фресках Софийского собора в Киеве. И вполне понятно. Для древних русских каган был оли­цетворением высшей государственной власти. Представле­ние это сложилось ещё во времена владычества, силы и могущества хазарского каганата, когда подвластным ему славянам каган казался, да это в действительности так и было, верховным властелином. Вот почему тогда, когда славяне среднего Приднепровья освободились от хазар­ского владычества и стали независимы, они назвали своего государя так, как именовался их недавний повелитель и олицетворение высшей власти на земле — каган. В дружи­нах кагана, живя в его столице, торгуя, совершая походы через Хазарию, воюя совместно с хазарами и против них, платя дань кагану «от рала» и «от дыма», древние русские привыкли смотреть на кагана как на верховного повели­теля.

    Но неправильно было бы отмечать только влияние Во­стока (хазар, болгар и других яфетических, иранских и тюркских племён) на восточнославянский мир. В матери­альной и духовной культуре народов Хазарии мы усматри­ваем значительное славянское, русское влияние. Не! слу­чайно хана камских болгар многие восточные источники на­зывают «царем славян», самих болгар — славянами, а их город Булгары — городом славян. Недаром Шемс-эд-дин-Лимешки сообщает, что болгары-паломники, шедшие в Багдад и Мекку, на вопрос, кто они, отвечали: -«мы — бол­гары, а болгары суть смесь турок со славянами» В мате­риальной культуре камских болгар, в их языке ясно заметны следы славянского влияния Аль-Бекри сообщает, что ряд народов севера (севера по отношению к арабским странам), народов Поволжья, в том числе хазары, «гово­рят по славянски потому, что смешались с ними».

    Это же подтверждает Константин Багрянородный, со­общающий, что своих вождей венгры называют по-русски «воеводами», а печенеги употребляют русское слово «закон»

    Всё приведённое говорит о том, что славянский язык был своего рода межплеменным языком для народов Дуная, Днепра, Волги и Камы,

    151

    Фахр-ад-дин-Мубарак-шах сообщает, что у «хазар есть письмо, заимствованное у русских... И они пишут слева направо и буквы друг с другом не соединяются, и букв не больше, чем двадцать одна». Это письмо видел у одного русса в Херсонесе Константин Философ (Кирилл) во время своей поездки в Хазарию в середине IX в.

    Таким образом, хазарская письменность уходит корнями своего происхождения в древнее русское, славянское письмо, а это свидетельствует о большой роли славянства в жизни народов Хазарии.

    Хазары не были «обрами», и владычество хазарского кагана отличалось от тирании аварского хана. В против­ном случае народная память отметила бы новое иго, запомнила бы тех, кто наложил его на русские племена. Но этого не произошло и не могло произойти. Если даже  предположить, а это весьма возможно, что некоторые из

     владельцев дворов-замков выступали в качестве тудунов хазарского кагана, собиравших для кагана дань с сосед­них славянских племён по «щьлягу» или «по белей веве­рице», «от дыма» или «от рала», то, учитывая небольшой размер дани, мы можем считать, что такого рода данни­ческие отношения при сохранении неприкосновенными быта славян и их племенных объединений, их хозяйства, их родоплеменной знати, не могли создать хазарам на Руси ту славу, которой заслуженно пользовались авары. В истории русского народа этот отрезок его историче­ского пути, который он прошел совместно с другими наро­дами Поволжья, Прикамья, Подонья и Предкавказья в составе хазарской державы, сыграл большую роль.

     И чем, как не этими глубокими экономическими, полити­ческими, культурными и языковыми связями, связями, основание которым было положено ещё во времена ха­зарского каганата, объясняются и русско-кавказские отно­шения X—XIII вв., брачные узы и политические сношения русских и кавказских государств и широкие связи кавказ­ского мира с русским в области языка и эпоса, музыки и изобразительного искусства, архитектуры и ремесла.

    Не случайно русская легенда о Кие, Щеке и Хориве и их сестре Лыбеди, основателях города в земле полян, по­пала в армянский эпос и вылилась в легенду о трёх братьях и их сестре Лебеде, основавших город в земле «Полуни» (полян).

    Постепенно власть хазар в среднем Приднепровье Осла­бевает. На сцену выступили мадьяры. Вихрем по степям Восточной Европы пронеслись их" орды. Одетые в звери­ные шкуры, малорослые, с тремя косичками на бритой го­лове, на своих маленьких, лохматых и выносливых лоша­дях, венгры своим внешним видом, своей стремительностью в бою, жестокостью и воинственностью наводили страх на народы, встречавшиеся им на пути их продвижения на юг и на запад.

    В конце 20-х или начале 30-х гг. IX в. мадьяры появ­ляются в Лебедии, стране, лежащей где-то между Доном и Днепром в причерноморских степях. В те времена вен­гры подчинялись хазарам. В Лебедии мадьяры пробыли недолго и через три года под давлением кочевых тюрк­ских племён — печенегов — перебрались в область между Днепром и Дунаем, так называемую Ателькузу. В Ателькузу они обосновались на более длительный срок и отсюда они совершали свои грабительские налёты с целью захвата добычи и пленных-рабов в земли восточных славян. Ибн-Росте сообщает: «мадьяры господствуют над всеми сосед­ними славянами, налагают на них тяжелые дани и обраща­ются с ними, как с военнопленными (т. е. рабами)». Захва­ченных в плен славян венгры продавали в рабство грекам.

    Но набеги венгров на славян были далеки от «приму-чивания» аваров. Народная память не оставила нам воспо­минаний о венгерском владычестве. Наша летопись сохра­нила только одно упоминание об уграх.

    «Идоша Угри мимо Киев горою, еже ся зоветь ныне Угорьское, и пришедше к Днепру сташа вежами, беша бо ходяще аки се Половци. Пришедше от въстока и устреми-шеся через горы великие, яже прозвашася горы Угорь-скиа...»

    «По сих же (обрах. — В. М.) придоша Печенези; паки идоша Угри Чернии мимо Киев, послеже при Олзе».

    Но во времена летописца на Руси об уграх уже основа­тельно позабыли, и сообщения летописи сбивчивы и туманны.

    Из Ателькузу венгры переходят через Карпаты, заняв Паннонию (современная Венгрия) и оставив следом своего  пребывания на Руси лишь «Угорское» под Киевом да «уг-ринов» — дружинников киевских князей.

    В 30-х гг. IX в. в Придонских степях, в Лебедии, а за­тем и в степях Приднепровья появляк)тся печенеги.

    Вторжение кочевников не могло не отразиться на связи Приднепровья и Хазарин. Власть хазарского кагана осла­бевает.

    Туманное воспоминание о прекращении даннических отношений полян к хазарскому кагану нашло своё отражение в рассказе летописца о том, как поляне отказались платить дань хазарскому кагану и вместо дани послали хазарам  меч, что и послужило предвестником освобождения полян от хазарского владычества.

    Ко времени летописца это событие облеклось в форму легенды, но само оно не было легендой.

    Летописный    рассказ отразил в эпической форме дей­ствительный  исторический  факт — освобождение среднего Приднепровья, земли полян, «Поля», «яже ныне зовомая Русь» от власти хазарского кагана. Когда это произошло?

    Полагаем, что на грани VIII и IX вв.             

    Кончились времена хазарского владычества на Руси.   

    Хазарский    каганат   служил   связующим звеном между

    Русью и Востоком, «окном на Восток» для Руси, способ­

    ствовал   её  сближению с Востоком  и восприятию Русью

    некоторых элементов высокой культуры стран и народов

    Востока. И в этом его положительное значение в истории

    древней Руси.

    Но с течением времени, по мере роста производитель­ных сил Руси, по мере складывания новых, более совер­шенных форм политической жизни древнерусских племён, по мере роста и развития их культуры, их тяги к неза­висимости, Хазарский каганат, ослабевший и подорванный кочевниками, становится препятствием для дальнейшего роста Руси, на обширных пространствах которой склады­вается древнерусское государство. Хазарское владычество из стимула развития Руси становится её оковами. Под властью хазарского кагана вызревают новые силы, долженствующие привести к созданию независимой рус­ской государственности, обеспечивающей самостоятель­ность русского народа и развитие его культуры. Хазарское владычество должно было пасть и пало под ударами рус­ских мечей, что дало повод к созданию записанной лето­писцем народной легенды о русском мече и хазарской сабле. И на развалинах хазарского каганата создаётся могучее русское государство — Киевская Русь, прямая

    наследница державы кагана, распростёршая свои владе­ния на земли Хазарии, на земли ясов и обезов (абхазцев), касогов (черкесов) и хазар, до Корчева (Керчи) и Тму­таракани и сохранившая на себе ещё в течение длитель­ного времени следы былой общности политической жизни русских племён и хазар.

    С постановкой этого вопроса мы вступаем в область истории образования древнерусского государства.

    Первая половина IX в. На необозримых простран­ствах Восточной Европы, среди лесов и болот, в пущах и по берегам рек, у самой кромки лесов, на границе со степью и на далёком севере, у побережья Ильменя, в Карпатских горах и по Оке, раскинулись поселения рус­ских племён.

    Обширные земли занял «словенеск язык на Руси».  И везде «свое княженье», везде свои «светлые и вели­кие князья», везде своё «всякое княжье»: «в Полях» кня­жье «свое», «в Деревлях свое, а Дреговичи свое, а Словени свое в Новегороде, а другое на Полоте, иже Полочане».

     Племенных князей окружают «лучшие», «нарочитые мужи», «старая» или «нарочитая чадь». Эти князья «дер­жат» свою землю, своё племенное княжение.

    Они опираются на родоплеменную знать, порождены ею, тесно   связаны   с   советом  племенных   старейшин — «луч­ших мужей», с вечем-сходом племени,  на котором «сду-маша», решали все вопросы  «земли». И  так  «владеюще кождо  родом своим». Племенные княжества носили  раз-личный характер.  Одни  из  них соответствовали  племен- ным землям   (древляне, радимичи, вятичи), другие  представляли собой сложные межплеменные политические объединения   (волыняне)   или  создавались на  части террито-рии данного племени  (полочане).

    Так, «словене свою волость имели, а кривици свою» и новые земли-волости всё более и более приобретали ха­рактер не племенной, а территориально-политический. Вместе с разложением первобытных племенных отно­шений шёл распад племенных территорий и формирова­лись межплеменные варварские политические образова­ния.

    Эпоха разложения племенного строя, эпоха варварства характеризуется созданием на Руси, как и во многих других странах, особой военной организации, находящейся в руках варварской знати. Этой организацией была так на­зываемая «тысячная» организация. «Вой» древнерусских «земель» и «волостей» объединялись в десятки, сотни и тысячи, которые возглавлялись десятскими, сотскими и тысяцкими.

    Свидетельством древнего происхождения тысячной воен­ной организации, пережитком времён, когда войско древ­ней Руси, вернее, её отдельных земель, было «вооружен­ным народом», что так характерно для варварства, яв­ляется большое значение тысяцких в Киевской Руси IX— XII вв., когда значительные события и отдельные отрезки времени получали наименование не по именам князей, а по именам тысяцких, игравших исключительную роль в политической жизни Приднепровской Руси. Особенно раз­вита была эта система в земле полян, в собственно Руси, на территории среднего Приднепровья, где каждый го­род имел свою «тысячу» и сам организовал своё войско.

    «Тысячи» существовали в Киеве, Вышгороде, Белго­роде, Сновске под Черниговом и т. д.

    С течением времени, по мере «окняжения» земель и власти, тысячная организация принимает иной характер. Тысяцкие и сотские обрастают административными, фи­нансовыми и судебными функциями, сами сотни превра­щаются в организации купечества, городского (Новго­род) или зависимого сельского люда (Галич, Волынь), а тысячи эволюционируют в сторону расширения их воен­ных функций. Так «окняжается» и трансформируется древняя тысячная военная организация.

    Но всё это произошло позднее, в XI—XII—XIII вв., а в IX в., в рассматриваемое нами время, тысячная военная организация была ещё сильна, и входившие в её состав воины представляли собой основную военную силу рус­ских земель.

    Основную, но не единственную, так как наряду с ней за­рождалась новая военная организация — княжая, дру­жинная.

    Термин «дружина», в древности обозначающий всякое содружество, товарищество, союз, общность, приобре­тает теперь и другое значение и более специфический оттенок и начинает означать княжеских воинов и сотруд­ников, княжих «мужей».

    Дружинники окружают древнерусских «великих и свет­лых» князей, живут с ними под одной крышей, наполняя их горницы и разделяя все их интересы. Князь со­ветуется с ними по вопросам войны и мира, организации походов, сбора дани, суда, административного управле­ния. С ними вместе он принимает законы, постановления, решения. Они помогают князю управлять его домом, дво­ром, хозяйством, разъезжают по его поручениям по земле, творя суд и расправу, собирая дани, «уставляя» землю, «нарубая» города, созывая воинов, следя за кня­жеским хозяйством, за «нивами» и «уходами», «лови-щами» и «перевесищами», за сёлами и челядью. Они же отправляются «слами» (послами) князя в другие страны, к другим правителям, «гостят» там и торгуют княжими товарами, которые собрал он во время полюдья или в ре­зультате удачного похода в «чужую землю», заключают от его имени договоры и, снабжённые княжими полномо­чиями (позднее оформляемыми в грамоты), ведут дипло­матические переговоры.

    Дружина делится на три группы. На первом месте стоит «старшая» дружина, «бояре светлые», выросшие из «лучших мужей», «старой» или «нарочитой чади». Они имеют своё хозяйство, свой двор, челядь, своих дружинников-«отроков». Они — старшие, и им поручаются важ­нейшие функции княжеского управления. Младшая дру­жина («детские», «пасынки», «отроки», «юные») живёт при дворе князя, обслуживает его дом, двор, хозяйство, выступая в роли слуг. С ней делится княязь частью своих доходов от сборов дани, судебных штрафов, частью во­енной добычи. Князь снабжает её «оружием и порты», «лжицами» и пишей, жилищем и «узорочьем», короче — всем. Из её среды выходят слуги князя, его телохрани­тели, младшие должностные лица, младшие агенты княжого управления. Эта часть княжой дружины сливается с княжим «огнищем» — двором, с «чады и домочадцы», с несвободными слугами — челядью.

    И, наконец, третья группа состоит из «воев», «мужей храборьствующих». Это были воины в самом широком смысле слова, набранные из народа, реликт древней поры, когда на войну шёл вооружённый народ и отстаи­вал свою землю или завоёвывал чужую. Эти «мужи» «древних князи» собирали «многое имение», «воююще  ины

    страны». Чем дальше в глубь времён, тем большее зна­чение имели «мужи храборьствующие», составлявшие основной боевой контингент личных военных сил князя Они выходили из народа и были тесно связаны с ним. Отражая собой эпоху военной демократии, когда на арене истории выступал вооружённый народ, они с те­чением времени, в XI—XII вв., теряли своё значение и ус­тупали место чётко оформленным социальным, политическим группировкам, «старшей», «передней» и «молодшей» дружине. «Мужи»-воины либо входили в состав «перед­ней» дружины, либо поглощались «молодшей», либо по­падали в подчинённое положение и к тем и к другим, снова сливаясь с народом, с городским населением, выступая в качестве «воев» городских ополчений — «полков», и между ними и князем вырастала зияющая пропасть. Но в те времена, на заре Русского государства, они играли большую роль и составляли едва ли не основную силу княжеских дружин. В состав княже­ских дружин они попали давно, с конца VIII — начала IX в., вместе с ростом княжеской власти, усилением влияния князей, и путь их в княжескую дружину проле­гал едва ли не через тысячную организацию. И если из­вестная, большая часть воинов города составляла город­ской «полк» во главе с тысяцким, то «волость» — земля, да и сам город часть своих боевых сил должен был уступить князю, богатство, влияние и власть которого всё время росли, вызывая естественную тягу среди рядо­вых «воев», вооружённой «простой чади» городов и «сельского людья», ещё независимых, располагавших личной свободой, к князю, их стремление влиться в ряды княжих дружинников, что обещало и «оружье» и «пор­ты», и серебряные «лжицы», богатство, почёт и славу.

    Они — варвары.   Война становится   функцией народной жизни,    единственным достойным  мужчин занятием.  Гра­бёж соседей и война становятся не только средством на­живы, но и источником их существования

    Так наряду со старой, тысячной, появляется новая, дру­жинная, княжая военная организация.

    Развитие военных сил Руси к концу VIII и началу IX в. было, с одной стороны, выражением высшего рас- цвета варварства; Русь стояла на грани цивилизации, у порога феодального общества, у истоков государства,

    и новые силы, проявившиеся в историческом развитии славянства среднего Приднепровья и других областей Руси, создавая явления, напоминающие основные харак­терные особенности среднего Приднепровья антских вре­мён (варварская знать, завоевательные походы, межпле­менные политические объединения), действуют в новом, более совершенном, стадиально более высоком качестве, более интенсивно и быстро и на несравненно более об­ширной территории.

    Варварство антских племён отличалось от варварства собственно уже русских племён прежде всего тем, что последнее было более совершенным, элементы классов были в нём более развиты, что объяснялось, во-первых, в известной мере и подготовкой всех этих явлений в предшествующую, антскую эпоху, и столетиями после­дующей исторической эволюции древнерусского общества, и, во-вторых, несравненно более обширной территорией, на которой шёл процесс создания варварского, а впо­следствии, в непродолжительном времени, феодального общества и государства. Варварское общество антских племён было создано на территории среднего Придне­провья и в областях, прилегающих к нему с запада и главным образом юго-запада; варварское общество рус­ских племён, предтеча феодальной Киевской Руси Яро-славичей и Владимира Мономаха, сложилось на огром­ной территории от Ладоги до Роси, от Оки до Карпат и имело не один, а целый ряд политических центров. /С другой стороны, это развитие военных сил Руси на

     грани VIII и IX вв. не могло не вылиться в целый шквал

     русских   походов   и завоеваний,    так же Точно   как за-рождение классов,    свойственное    варварскому  миру, не могло не вызвать  возникновения политических образований типа варварских государств. И они не замедлили возникнуть

    Первым    выступлением    могущественной Руси на арене мировой истории было нападение русов на  Сурож   «Житие Стефана    Сурожского»    рассказывает    о  нападении новгородского князя Бравлина  на Крым. Бравлин «плени» всю землю от Херсонеса (Корсуня) до Керчи и штурмом,

       «силою изломив железные врата», взял Сурож. Это было

    в конце VIII или в самом начале IX в.

    В 813 г. руссы    нападают на остров    Егину. В первой

    трети IX в. руссы совершают поход на город Амастриду (на южном берегу Чёрного моря, у Синопа). Впечатле­ние, произведённое этими походами русских дружин на Византию, было огромное.

    О Руси узнали,    о ней    заговорили, её   оружие стали уважать, с ней вынуждены были считаться. О Руси за- говорили не только в Византии, — её хорошо узнали и на   Востоке. В 40-х   гг.   IX в.   Ибн-Хордадбег   пишет  как о чём-то  обычном,    давно  установившемся,    о  «пути купцов Русов, а они принадлежат к славянам», по Чёрному морю в Византию  («Рум»), по Дону и Волге в Хазарию и далее, на Каспий. В это же время о Руси узнали и на Западе.    И это произошло потому,    что Русь    не только «дикий и грубый» народ, как характеризуют его испуган­ные    «ромеи»    (византийцы),    которые    готовы были на­градить воинственную Русь какими угодно чудовищными чертами, но и народ, создающий своё, пусть ещё варвар­ское, примитивное, но всё же своё государство, а следо­вательно,    прибегающий    к   дипломатическим переговорам и соглашениям.

    И в такой именно связи и стоит первое упоминание о государстве русского народа, датируемое 30-ми годами IX в. 18 мая 839 г. в далёком Ингельгейме в Германии император Людовик Благочестивый принимал послов ви­зантийского императора Феофила. Вместе с ними в Ин-гельгейм прибыли и послы «народа Рос», правитель кото­рых назывался «каганом». Феофил просил Людовика дать им возможность вернуться в свою страну, так как пути, по которым они прибыли в Византию, были заняты «бесчеловечными и дикими племенами».

    Так сообщают о появлении  «некоих    людей»    из «на­рода Рос» западноевропейские Вертинские анналы (лето­писи). Как попали в Ингельгейм эти росы? Начало 30-х г ознаменовалось  появлением  в  степях   могущественных   и  хищных  кочевников —печенегов._ Печенежская  опасность обеспокоила   и   Хазарию   и   Русь. Хазарский каган отпра­вил в Византию послов   с   просьбой прислать инженеров для постройки крепости.  И в скором  времени византий­ские инженеры построили для хазар крепость Саркел, по-русски Белую Вежу (у станицы Цымлянской на Нижнем Дону).

    в то же бремя и Другой каган, «каган» «народа Рос», о котором говорят Бертинские анналы, направил, в свою очередь, послов в Византию для заключения соглашения с империей о совместной борьбе с печенегами.

    Хозяйничание печенегов в степях нарушало торговые связи Византии с Русью, и, кроме того, печенеги могли угрожать и самой империи, что и имело место впослед­ствии. Этим и объясняется дружеский приём, оказан­ный русским послам в Византии, и забота о них со сто­роны императора Феофила.

    Русские прибыли в Константинополь тогда, когда пе­ченеги ещё только приближались к Днепру. Пока же они вели переговоры, кочевые орды вышли к Днепру и пере­резали днепровский путь, связывающий среднеднепровское государство русского кагана с Византией.

    Поэтому-то русские, послы должны были вместе с ви­зантийскими ехать в Германию и пытаться оттуда кружным путём пробраться в свою страну.

    Они были дипломатическими представителями своего государя, который, как уже указывалось ранее, по ста­рому обычаю, носил название «кагана». Русский кага­нат — это первое крупное государственное образование древней Руси. Оно ведёт самостоятельные дипломатиче­ские переговоры, посылает своих послов, заключает союзы, организует оборону своих рубежей.

    Но русский каганат в среднем Приднепровье не един­ственное древнерусское государственное образование, предшествующее Киевскому государству.

    Арабские писатели Аль-Джайгани (конец IX в.), а за ним Аль-Истахри, Аль-Балхи, Ибн-Хаукаль и др. говорят о трёх, центрах Руси: Куяве (Куиаб), Славии и Артании (Арте, Тании, Артсании).

    В Куяве нетрудно усмотреть Киев, среднее Придне­провье, в Славии — область ильменских словен. Что же касается-Артании, то она лежит где-то на юге или юго-востоке, и многие исследователи помещают её на Тамани или в Крыму.

    Следовательно, перед нами предлетописная Русь вы­ступает как страна с тремя политическими объединениями: северо-западной Славней, южной Приднепровской Куя-вой и южной или юго-восточной Артанией. Каждое из этих предгосударственных политических образований,

    согласно сведениям, сообщаемым арабскими и персид­скими источниками, имеет своего «царя» и ведёт само­стоятельную политику.

    Летопись также сохранила упоминание о делении восточ­

    ного славянства по его политическим судьбам на две груп­

    пы: северо-западную и юго-восточную.     

    Повесть временных лет сообщает: «Имаху дань Варязи из заморья на Чюди и на Словенах, на Мери на Всех и на Кривичех; о Козари имаху на Полянех, и на Северех и на Вятичех...».

    Эти   две группы племён соответствуют Славии и Куяве арабов.

    Словене, кривичи, чудь, меря и весь составляют одно по­литическое объединение — северо-западное. В нём первен­ствующее значение имеют словене ильменские. Отсюда и название страны у арабов — «Славия». Эта группа славян­ских и финских племён попала под власть «находников»-варягов и платила им до поры до времени дань. Это, так сказать, «варяжская группа», варяжская не по культуртре­герской роли варягов, а по своим связям с Варяжским морем, Бахр-Варанг арабов, с Варяжским Западом, по борьбе с варягами, которая объединила, как это мы уви­дим дальше, все эти славянские и финские племена в по­литический союз, первое примитивное полугосударственное образование на берегах Волхова и Ильменя, у Ладожско­го озера и на побережье Финского залива.

    Второе политическое образование составляют поляне, вместе с северянами, радимичами и вятичами входившие в «хазарскую группу» славян.

    Это — юго-восточное объединение славянских племён. Некогда их связывала общность подчинения хазарскому кагану, позднее — борьба с хазарами и высвобождение из-под власти кагана. На северо-западе «насилье деяху» варя­ги, на юго-востоке — хазары. Но когда накопили силы и Русь Ильменская и Русь Днепровская, они сбросили с се­бя владычество «находников» с низовьев Волги и из су­мрачной Скандинавии. Так Повесть временных лет отразила существование «Славии» и «Куявии», так возникли «сна­чала два государства: Киев и Новгород» (К.. Маркс), и лишь позднее их история тесно переплелась, лишь позд­нее они слились в Киевское государство.

    Когда    и как установились даннические отношения сла-

    вянских и финских племён Приильменья и Приладожья по отношению к варягам? Суровая природа их родины — Скандинавии, быстрый рост населения при ограниченных ресурсах страны, рост централизации и укрепление коро­левской власти понуждали недовольных конунгов собирать отряды викингов и устремляться в свои путешествия и по­ходы за богатством, добычей, землёй и властью.

    В первой половине IX в. они появились в «Гардарик», «Стране городов», как называли норманны Русь, и попытались сделать своим опорным пунктом Ладогу — Альдейго- бург скандинавских саг. Здесь среди местного населения —  карел, води, словен, вепсов («людий») — появились первые «находники» — варяги. Это были воины и грабители, куп­цы-разбойники,   охотники   за пушниной и живым товаром, арабскими диргемами, восточными драгоценностями, за бо­гатствами   легендарной Биармии   (Перми). Они прорывались далеко на юг и восток до Булгар, сказочно богатого  «Серкланда»    (Итиля)  и Каспия.  На  севере они прошли до Биармии, и их ладьи бороздили Белое море. На западе центром их торговли был знаменитый город Бирка.

    Грабя, убивая, порабощая, торгуя, облагая данью, они бурей проносились по землям славянских и финских племён.

    Это были скорее разбойники, чем купцы, скорее враги, нежели правители. И отсутствие скандинавских вещей того времени в находках на территории Восточной Европы, да­тируемых IX в., говорит о том, что скандинавские викинги приходили сюда не для торговли, а для грабежа. Недаром в Скандинавии, особенно в Швеции, найдено огромное ко­личество восточных монет и вещей VIII—IX вв.

    Так начали пробивать знаменитую «восточную» или «ва­ряжскую дорогу» на Волгу, а затем на Днепр, алчные и воинственные скандинавские «искатели славы и добычи» (К. Маркс).

    Вот этот период норманских набегов и нашёл отражение в  рассказе летописца о том, как варяги «имали» дань со словен, кривичей, чуди, мери и веси. Но славянское и финское население Гардарик не собиралось терпеть «насилия» варягов и их разбойничанье в родной земле.

    Надо полагать, что к концу первой и к началу второй половины IX в. союз племён северо-запада, возглавляемый словенами, в земле которых стояли уже Ладога, Новгород и Старая Русса, так же как. в земле их соседей-кривичей

    уже высились стены Пскова и Изборска, вырос в серьёз­ную политическую силу. Многие финские племена в совме­стной борьбе с грабителями-варягами признали руководя­щую роль многочисленных и сильных словен (чудь, меря, весь), другие уже просто начали сливаться с ними (водь), теряя и свои племенные наименования и всё чаще и чаще выступая под общим наименованием для всех финнов — «чудь». Это имело место прежде всего в районах древней словенской колонизации, близ самого Новгорода. Подпали под влияние словен и соседние кривичи, псковско-изборская ветвь многочисленного кривичского племени.

    Время существования отдельных племенных «волостей» отходило в область преданий. Складывался могучий пле­менной союз. Входившие в его состав племена взялись за оружие «и въсташа Словене и Кривици и Меря и Чудь на Варягы, и изгнаша я за море, и начаша владети сами собе и городы ставити...».

    С этого момента меняется сама роль норманнов на Руси. Это уже не разбойники, ищущие славы и добычи, воины-насильники, купцы-грабители. Норманны на Руси конца IX—X вв. выступают в роли купцов, о чём говорит обилие привозных скандинавских вещей, так как теперь в Гарда­рик ездили не грабить (о повторении того, что было до сих пор, о «насилиях» и дани уже не могло быть и речи), а торговать. Торговать пряжками и мечами, в последнем слу­чае в прямом и переносном смысле, когда варяг предла­гал в качестве товара свой боевой «франкский» меч, а в придачу к нему свою воинскую доблесть, свой опыт миро­вого воина-бродяги, свою преданность тому, кто больше платит.

    В конце IX—X вв. норманны на Руси выступают в каче­стве «варягов»-купцов, торгующих с Востоком, Западом и Константинополем (Миклагард) и снабжающих товарами иноземного происхождения1 все страны Востока, Юга и За­пада и, прежде всего, самоё Гардарик. Они выступают в роли воинов-наёмников — «варягов», и в этом своём каче­стве и под этим названием, как наёмники, служащие по договору на Руси, в Гардарик, или в Византии, они высту­пают и в русских, и в византийских, и в скандинавских ис­точниках.

    Некоторые   скандинавские   вожди (ярлы) оказываются более   удачливыми и ухитряются захватить власть  свои .

    руки в отдельных городах Руси, как это произошло в По-лоцке, где обосновался варяг Рогволод.  Большая же часть норманских викингов выступала в ро­ли наёмных воинов-дружинников русских племенных князь­ков или русского кагана, вместе с другими княжескими дружинниками или вместе же с другими княжескими «моужами» выполняя различные поручения в качестве «гостей»-купцов и «слов» (послов) князя, как это отметили Бертинские анналы, указавшие, что послы кагана «народа Рос» были из рода шведов. Теперь «находники»-варяги должны были выступить в иной роли. Богатство и власть были у местной русской знати, впитавшей на северо-западе в свой состав верхушку финских племён. Она-то и приглашала ва­ряжские наёмные дружины для защиты своих городов и земель, для защиты торговых путей, защиты, зачастую, от таких же наёмников-варягов соседнего «княжения» или «волости» или разбойничьей норманской вольницы. В этой привычной им, социально родственной, среде норманны охотно и быстро растворялись. Женясь на русских, эти скандинавские воины бесповоротно садились на русскую почву и русифицировались часто уже во втором поколе­нии.

    В главе «Киевский период в истории славянских наро­дов Восточной Европы» мы остановимся подробнее на вопросе о роли варягов в истории древней Руси, а пока что ограничимся выводом, что с середины IX в. варяжская вольница бесповоротно поступает на службу к русской по­лупатриархальной-полуфеодальной знати — «великим» и «светлым» князьям, хотя и пытается, и не раз, стать веду­щей силой и захватить власть в свои руки в городах Руси.

    «Славия» оказалась достаточно сильной, для того чтобы заставить варягов отказаться от своих грабительских налё­тов на области словен, кривичей, мери, веси, чуди и высту­пить в другой роли, роли купцов и воинов-наёмников.

    Но она не была ещё достаточно сплочённой и сильной, для того чтобы помешать им осуществить свой авантюри­стический план захвата власти в «Славии».

    О борьбе между племенами и городами северо-западно­го объединения славянских и финских племён сообщает летописец.

    Положив конец грабительским вторжениям варягов, «почаша сами в собе володети», князья и «старейшины» сло-

    вен и кривичей, чуди и мери начали междоусобную борь­бу «и въста род на род», «въсташа сами на ся воевать, и бысть межи ими рать велика и усобица, и въсташа град на град, и не беше в них правды».

    При такой ситуации (а сомневаться в том, что такая «усобица» могла иметь место в действительности, нет ни­какого основания) вполне понятно приглашение словенами, а с ними вместе и частью чуди, кривичей и других племён, варяжской наёмной дружины. Это приглашение дружины норманского конунга и нашло отражение в знаменитом ле­тописном рассказе о призвании варягов.

    Летопись рассказывает о том, что якобы посланцы словен, чуди, кривичей и веси отправились «за море к Варя­гам», к племени Руси, и обратились к ним с речью, указав, что земля их велика и обильна, а порядка в ней нет, и по­просили прийти княжить и володеть. И на зов посланцев   явились три брата-варяга из племени Русь — Рюрик, Сине-   ус и Трувор, которые положили начало русской государственности и самому названию Русь и русские, «преже бо беша Словени».

    Эти строки, варьирующие в различных летописных сво­дах, послужили поводом к созданию бесчисленных норма-нистских и антинорманистских теорий о варягах, их пригла­шении или завоевании ими, о происхождении термина «Русь» и т. д. и т. п., т. е. всех тех проблем, которые волно­вали исследователей начиная с XVIII в. и до наших дней.

    Какие же события, происшедшие на севере Восточной Европы, отразил рассказ летописца?

    Сверяя различные летописи, мы приходим к следующему выводу. Туманные предания, сохранившиеся в Новгороде и попавшие в летопись, говорят о новгородском «старейши­не» Гостомысле. Народное "сказание в этой форме сохра­нило до времён летописца воспоминание о тех временах, когда Новгород управлялся «старейшинами».

    Один   из   таких   владык пригласил на помощь в борьбе с другими «старейшинами» какого-то варяжского конунга которого летописное предание назвало Рюриком.,«И придо- ша   к   Словеном первее и срубиша город Ладогу, и седе ) старейшей в Ладоге Рюрик».

    Но варяжскому викингу показалась заманчивой перспек­тива овладеть самим Хольмгардом  Новгородом, и он, с

    Дружиной, явившись туда, совершает переворот, устраняет или убивает новгородских «старейшин», что нашло отраже­ние в летописном рассказе о смерти Гостомысла «без на- следил», и захватывает власть в свои руки. Никоновская летопись, несомненно использовавшая какие-то древние источники, отмечает, что узурпатор встретился с длитель­ным и сильным сопротивлением со стороны новгородских «мужей», и, как об этом свидетельствуют позднейшие собы­тия, связанные тоже с «насильем» варягов, этими «мужа­ми» были новгородские «лучшие мужи» из «Словенской тысячи», древней новгородской городской военной орга­низация — тысячи сложившейся у древнейшей, части Нов­города — Славян, Славянского холма.

    Вскоре после переворота (Никоновская летопись даёт и

    дату — 864 г.) «уби Рюрик Вадима Храброго, и иных мно­

    гих изби новгородцев, съветников его». Борьба с варяж­

    ским узурпатором длилась долго. Прошло три года и «.. .из-

    бежаша от Рюрика и» Новгорода в Киев много Новгородскых мужей».           

    Известия Никоновской летописи о борьбе Вадима Храб­рого и «съветников его» с варягами Рюрика станут нам тем более понятными, если мы учтём, что вокняжение Рюрика в Новгороде произошло в результате переворота, помимо воли и желания новгородских «мужей» и даже вопреки им, а это, естественно, породило борьбу между узурпаторами-варягами и новгородцами, стремившимися сбросить навязанную им оружием власть варяжского ви­кинга. В летописном повествовании различных сводов нашли отражение и приглашение варяжской дружины (что и послужило мотивом для летописного рассказа о призвании варягов), и захват власти варягами, и борьба с ними, »что вылилось в сообщение о Вадиме Храбром и «съветниках его», выступивших против Рюрика.

    История древней Руси свидетельствует о том, что варяга ещё не раз пытались совершить нечто подобное тому, что произошло в Новгороде.

    Так было при Владимире, когда они, захватив Киев, зая­вили Владимиру: «се град наш, мы прияхом и», и только умелая и осторожная политика спасла Киев и Владимира от повторения новгородских событий предшествующего столетия.

    Почти  аналогичное  явление имела  место в Новгороде при Ярославе, когда варяжские дружинники грабили и на­сильничали над новгородцами, чем и вызвали выступление этих последних против себя и резню варягов.

    Так произошёл захват власти варяжским конунгом.

    Как же возник рассказ летописца о призвании варягов? В чём бу смысл концепции летописца?

    Рассказ летописца о призвании варягов возник в опре­делённое время, в определённой среде, под влиянием политических факторов определённого порядка.

    Обращает на себя внимание то обстоятельство, что по­добного же рода предание о призвание, трёх братьев со­хранилось у ирландцев встречается в Истории саксов Видукинда, где говорится о призвании бриттами в свою «великую и обильную землю» князей из саксов. Таким образом, рассказ о призвании «из-за моря», будучи во­обще бродящим мотивом, конкретно уводит нас в Англию. А с Англией Киевская Русь была связана с давних пор. Ещё в 80-х гг. IX в. король Альфред Великий узнал со слов Оттера о государстве «Рошуаско», т. е. Руси, В Киеве времён Ярослава жили сыновья английского короля Эдмунда Железный Бок — Эдвин и Эдуард.

    Во времена же редактирования Повести временных лет, в княжение Владимира Мономаха, в начале XII в., связи с Англией ещё более окрепли, а сам Мономах был женат на дочери английского короля Гите Гаральдовне.

    Отсюда, из эпических сказаний Англии и Ирландии, и была заимствована форма Летописного рассказа о призва­нии варягов.

    Варяжское происхождение династии Рюриковичей, их скандинавские связи, та роль, которую играли варяги при дворе киевских князей, неясные припоминания о временах викингов на Руси, реальные норманны времён Ярославичей и Мономаха — всё это послужило почвой, на которой летописец создал свой рассказ о призвании варягов, свя­зав единодержавные политические тенденции Мономаха, по инициативе которого, в угоду концепции «приглашенного князя» и единства княжеской линии, в Выдубицком мона­стыре редактировалась в начале XII в. Повесть временных лет, с теорией «призвания варягов», с вопросом о роли варягов на Руси и, наконец, с происхождением самого термина «Русь».

    Приднепровский юг, Киев, жил в это время своей особой жизнью и был ещё слабо связан с Новгородом. Продол­жались сношения с Византией.

    Нет никакого сомнения в том, что «ромеи» и русские со времени посольства кагана «народа Рос» к императору Феофилу, а быть может, и ранее, находились в постоянном общении друг с другом. Русские ездили «слами» и «гостя­ми» в Константинополь, как это имело место и позднее, во времена договоров Олега и Игоря е Византией, торговали и жили в Византии, сталкивались с греками на северном побережье Чёрного моря, у Днепровских и Бугских лима­нов и в Крыму. Взаимоотношения между русскими и гре­ками определялись соглашениями, договорами. Но, оче­видно, незадолго до 860 г. греки нарушили соглашение "между Русью и Грекы» и перебили русских «слов» и «гостей» в Константинополе или русских рыбаков и про­мысловиков где-нибудь у Белобережья или на Березани. Ответом на нарушение Византией договора о дружеских взаимоотношениях с Русью и был поход русских 860 г., — поход, ставящий задачей отмщение за нарушение греками международных соглашений и возобновление старых до­говорных отношений Это война), а не налёт, война, пре­следующая своей целью восстановление попранных инте­ресов Руси, а не грабительский поход варваров, война как продолжение дипломатии, на которую было способно только государство

    18 июня 860 г 200 русских кораблей неожиданно напали на Константинополь. Положение осаждённого Константи­нополя было очень тяжёлым. Теперь уже не крымские или малоазиатские владения императора подверглись нападе­нию русских (хотя и здесь, на острове Теревинт, у Синопа, действовали русские): горели предместья столицы.

    Императору Михаилу пришлось вернуться с похода и начать переговоры с русскими.

    Недельная осада Константинополя, продолжавшаяся с 18 по 25 июня, к величайшей радости жителей Константи­нополя, была, наконец, снята. Русские удалились победителями, увозя с собой договор «мира и любви» — свидетель­ство их победы и триумфа и поражения могущественной империи.

    Русь вынудила империю считаться с собой и вписать своё имя в список грозных и могущественных народов.

    К 866—867 гг. относится новый договор Руси с Визан­тией. Императору Василию Македонянину удалось разда­чей богатых даров русским склонить их К «дружбе и со­глашению» и даже принять христианство и «епископа -пастыря» из Константинополя.

    Наши летописи связывают этот поход с именами Аскольда и Дира.

    Дира, «первого из славянских царей», знает и Масуди, пишущий о нём в своих «Промывальнях золота».

    Византийские источники говорят о том, что в 866—867 гг. принял христианство и вождь руссов (или, как называют византийцы, «росов»).

    Наша же летопись сообщает, что на могиле Аскольда стояла церковь святого Николая, подчёркивая этим, что Аскольд был христианином.

    Сообщение Масуди о «многих обитаемых странах», под­властных Диру, и свидетельство Фотия о том, что Русь ещё перед походом 860 г. «подчинила своих соседей», под­тверждают известия поздних русских летописей о войнах Аскольда и Дира с соседними народами и племенами, а следовательно, и о попытках наложить на них дань и рас­пространить на их землю свою власть.

    Ко временам Дира относятся первые походы русов в Закавказье.

    По свидетельству Мухамеда Эль-Хасана, написавшего «Историю Табаристана» в правление Хасана, сына Зейды (864—884 гг.), русы напали на Абесгун, но в борьбе с Хасаном они были разбиты.

    Об Аскольде и Дире ещё помнили в летописные времена. В Киеве показывали их могилы.

    Русь Аскольда и Дира охватывает лишь область полян, Киевскую землю. Остальные племена выступают скорее в роли союзников («толковинов»), чем подданных. Но Русь уже властно выходит на международную арену. За влия­ние на Русь борются Запад и Восток. Византийский импе­ратор и константинопольский патриарх вступают в борьбу с германским императором и римским папой, пытавшимся распространить христианство нз Руси ещё в 854 г.

    Но она идёт своим путём, самостоятельно решая стоя­щие перед ней задачи. Эта Русь ещё разделена на две части: Новгород и Киев.

    Мы у порога Киевского Государства. Но оно ещё не сло-жилось. Его возникновение — результат слияния обоих рус­ских центров на великом водном пути «из варяг в греки» — Киева и Новгорода.

    А это величайшей важности в русской истории событие летопись связывает с именем Олега.

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 12      Главы: <   2.  3.  4.  5.  6.  7.  8.  9.  10.  11.  12.





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.