<img width=2 height=18 src="books/../books/o001/Мавродин%20В.%20-%20Древняя%20Русь.%20Москва,%201946г.,%20312%20стр..files/image003.gif">ГЛАВА III. АНТЫ. НАЧАЛЬНЫЙ ЭТАП В ИСТОРИИ РУССКОГО НАРОДА И РУССКОЙ ГОСУДАРСТВЕННОСТИ - Древняя Русь - В. Мавродин - История Киевской Руси - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


История Киевской Руси
История Украины
Методология истории
Исторические художественные книги
История России
Церковная история
Древняя история
Восточная история
Исторические личности
История европейских стран
История США

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 12      Главы:  1.  2.  3.  4.  5.  6.  7.  8.  9.  10.  11. > 

    ГЛАВА III. АНТЫ. НАЧАЛЬНЫЙ ЭТАП В ИСТОРИИ РУССКОГО НАРОДА И РУССКОЙ ГОСУДАРСТВЕННОСТИ

    Около середины 1 тысячелетия н. эры происходит обо­собление восточнославянских племён, известных нам по источникам VI — VII вв. под наименованием антов.

    «От истока реки Вислы на неизмеримых пространствах основалось многолюдное племя венедов. Хотя названия их изменяются теперь в зависимости от различных пле­мен и местностей, однако, главным образом, они име­нуются склавинами и антами.

    Склавины живут от города Новиетуна (Новиедуна. — В. М.) и озера, которое именуется Мурсианским, до Данастра, а на севере до Вислы. Место городов зани­мают у них болота и леса. Анты же, храбрейшие из них, живя на изгибе Понта, простираются до Данапра. Реки эти отстоят друг от друга на много дневных переходов».

    Так говорит об антах и славянах историк готов Иордан. От Черноморского побережья у Лукоморья (Угла) и Днестра до Днепра простираются, по Иордану, земли антов — храбрейших из всех славянских племён.

    Прокопий Кесарийский, живший, как и Иордан, в VI в. н. эры, в царствование византийского императора Юсти­ниана, несколько расширяет территорию расселения ан­тов. Он говорит о славянах и антах, «которые имеют свои жилища по ту сторону реки Дуная, недалеко от его берега». В другой части своего произведения «Готская война» Прокопий снова возвращается к вопросу о гра­ницах земли антов, которые он расширяет на восток, за Днепр, где, по его свидетельству, «занимают земли бес­численные племена антов».

    О расселении славян и антов вплоть до низовьев Ду­ная сообщает и третий автор VI в. Я имею в виду Маврикия или Псевдо-Маврикия В своём «Стратегиконе», говоря о славянах и антах, он указывает, что «их реки вливаются в Дунай».

    Свидетельства писателей древности дают нам возмож­ность говорить о том, что анты занимали земли от гирл Дуная до Днепра и далее на восток, где границы их расселения точно установить трудно.

    Здесь, на востоке, анты соприкасались с кочевыми и полуоседлыми племенами, обитавшими в лесостепной и степной полосе Дона и Донца. Эти племена были остат­ками сарматских племён, среди которых были и иранцы, и яфетиды (народы, близкие современным черкесам, че­ченцам, ингушам и т. д.), и тюрки

    Их связи с антами прослеживаются и в языке (русско-яфетических, русско-иранских, русско-древнетюркских ре­чевых связях), и в материальной культуре (скифо-сарматские элементы в русском народном творчестве), и в ре­лигиозных представлениях (иранское слово «Хуршид» — солнце — в русском языке стало' обозначать бога солнца — Хорса, древнерусское божество Симаргл сохранился от времён сарматов-иранцев и т. д.).

    Возможно, что здесь, у Донца, анты входили в состав сарматских политических племенных объединений. Север­ная граница антов нам неизвестна, но можно думать, что та часть «бесчисленных племён антов», которая была известна писателям раннего средневековья, вряд ли оби­тала далеко к северу от лесостепной полосы.

    В  «Истории  Лангобардов»    Павла  Диакона, использо вавшей древнее сказание остготов о начале лангобардов1 говорится о «крае» (или «земле»)  антов — «Anthaib».

    Где же была  «земля антов»?

    Если обратиться к памятникам материальной культуры, которые в науке принято считать антскими, то следует отметить, что основным ядром земли антов было среднее Поднепровье: оба берега Днепра от Припяти до порогов, Подесенье, Посеймье, течения Пела, Сулы и Ворсклы. Отдельные островки антской культуры доходят до Воро­нежа на Дону, до Харькова и, наконец, до Херсона на Нижнем Днепре.

    В результате   рассмотрения и  сопоставления приведённых выше источников мы можем, наконец, установить

    границы «края антов». «Край антов» окажется лесостеп­

    ной полосоц, которая от Днепра к Бугу и Днестру и да­

    лее к Дунаюо спускается всё южнее и южнее, почти до

    самого берега Чёрного моря. Отсюда, от гирл Дуная и

    побережья Чёрного моря, южная граница «края антов».

    направляясь на северо-восток, пересечёт Днестр, Буг,

    выйдет к Днепру южнее Киева, а оттуда лесостепь, за­

    селённая «бесчисленными племенами антов" потянется

    к Полтаве, Харькову, Курску и Воронежу. Анты живут

    и южнее, в степи, на нижнем течении Днепра, возможно,

    и восточней, но степь освоена ими мало. Так рисуется

    нам «земля антов» по скудным, скупым и немногочислен­

    ным, но, в силу этого обстоятельства, чрезвычайно цен­

    ным источникам раннего средневековья.   ,

    Кем же были анты?

    Нет никакого сомнения в том, что писатели VI — VII вв , прекрасно знавшие и славян и антов, уже в силу хотя бы того обстоятельства, что военная мощь славянских и антских племён Дамокловым мечом нависла над Визан­тийской империей, считают и тех и других потомками одного племени — венедов.

    Иордан говорит о славянах и антах как о двух глав­нейших ветвях «многолюдного племени венедов».

    Для Иордана, жившего в Мизии, современника и сви­детеля опустошительных набегов славян и антов на ви­зантийские земли, не было никаких сомнений в том, что славяне и анты — родственные, близкие друг другу группы племён, носившие ранее название венедов, кото­рое продолжало обозначать то славян в целом, то опре­делённую, главным образом западную, группу славян.

    Отмечая родство славян и антов и подчёркивая, что «... обоих этих вышеназванных варварских племен вся жизнь и узаконения одинаковы», Прокопий говорит: «И некогда даже имя у славян и антов было одно и то же».

    Прокопий указывает: «У тех и других (т. е. у славян и антов. — В. М) один и тот же язык, довольно варвар­ский, и по внешнему виду они не отличаются друг от друга».                Подтверждение этому мы находим в «Стратегиконе»: «Племена славян и антов сходны по своему образу жизни, по своим нравам, по своей любви к свободе».

    В свете приведённых выше свидетельств мы можем установить не только область расселения «бесчисленных племён антов» на протяжении лесостепной полосы от ни­зовьев Дуная до Дона, имеющей более или менее одно­родные физико-географические природные условия, фауну, флору, но и притти к выводу о формировании на указан­ной территории не только в силу географических, но и исторических условий, особой группы славянских пле­мён. Это были анты, ближайшие предки восточнославян­ских, русских племён.

    Анты являются восточными славянами, непосредствен­ными предками русских.

    Антские имена собственные, дошедшие до нас в лати­низированной или эллинизированной форме, звучат как чисто славянские имена. В них характерное для русской речи полногласие: Доброгаст (или Доброгост), Всегорд, Хвалибуд, Мезамир (Межамир), Идар, Келагаст, Бож. Верования (культ «бога, творца молний», по Прокопию, т. е. Перуна, сохранение в русских погребальных обы­чаях некоторых особенностей обычаев эпохи «полей по­гребальных урн»), сходство и генетическая связь веще­ственных памятников (украшений, посуды и т. п.), сход­ство поселений и жилищ (жилища с ходами, поселения на берегах рек и у края болот) и т. д. сближают антов и русских.

     Некоторые обряды антов, сохранившиеся у древних русских, уводят нас в седую даль времён, ко временам трипольцев, и являются соединительным звеном между Трипольем и русскими времён Киевского государства (кульх быка трипольцев — обычай принесения в жертву богу грозы быков у антов — остатки этого же культа в языческих верованиях древних русских).

    Древнейшему этапу истории  антов  соответствует куль тура «полей погребальных урн» и более поздние, близкие) к  ней,   памятники   VI—VII   вв.,   центром   которых   было среднее Приднепровье.

    Анты — не единый народ.

    На отсутствие полного единства антских племён указы­вает наличие местных особенностей в материальной куль­туре и погребальных обычаях (трупоположение и трупо-сожжение) — типичный признак этнической пестроты. Но эта последняя всё же не столько отрицает, сколько под-

    тверждает факт начавшегося процесса этногенеза восточ­ных славян ранней, антской, ступени формирования.

    О жизни и быте антов мы узнаём, главным образом, из произведений писателей VI века Прокопия, Маврикия, Менандра и Иордана. Им мы и предоставим слово.

    Говоря о славянах и антах, Маврикий (Псевдо-Маврикий) замечает: «Они селятся в лесах, у неудобопроходимых рек, болот и озер, устраивают в своих жилищах много выходов вследствие случающихся с ними, что и естественно, опас­ностей».

    Прокопий дополняет его рассказ: «Живут они в жалких хижинах, на большом расстоянии друг от друга, и все они по большей части меняют места жительства». Это же под­тверждает и Маврикий своим замечанием о том, что «они... (славяне и анты. — В. М.) ведут жизнь бро­дячую».

    Свидетельства обоих писателей древности во многом подтверждаются материалами археологии. Славяне и анты, действительно, живут в лесах, у рек, болот и озёр. Если мы возьмём карту городищ и могильников антской поры и даже более позднюю, восточнославянских поселе­ний VIII—X вв., и наложим её контуры на карту распро­странения лесов в Восточной Европе, то в южной своей части они почти полностью совпадают. В открытую степь поселения антов выходят редко. Антские и собственно восточнославянские поселения, естественно, группируются у рек, болот и озёр, так как, во-первых, это были трудно-доступные места, и, как правило, избираемые славянами для жительства правые, высокие и холмистые, покрытые лесом, берега рек были, как и болота и озёра, естествен­ными укреплениями; во-вторых, река кормила рыбой, река давала дичь, на реках били бобров и выдр, на речных поймах заливных лугов пасли скот, реками пользовались как средством передвижения, у рек и озёр лежали и воз­деланные поля, так как в чащу дремучего леса славянин-земледелец заходил в те времена редко.

    Но как примирить указания и Прокопия и Маврикия на бродячий образ жизни славян и антов с оседлым земле­дельческим бытом славянства той поры, как он рисуется нам по памятникам материальной культуры? Прежде всего нужно отметить, что Маврикий говорит об антах, как о земледельческом оседлом народе: «У них большое количе-

    ство разнообразного скота и плодов земных,  лежащих  в кучах, в особенности проса и пшеницы».

    Обратимся  к  памятникам   материальной   культуры.

    Говоря о памятниках материальной культуры, которые могут быть определены как принадлежащие актам, мы, естественно, будем называть антскими все те из них, кото­рые связаны с культурой «полей погребальных урн». Бы­тование этой культуры в среднем Приднепровье и в сопредельных областях в I—VI вв. н. эры, т. е. во времена ангов, её связи с позднейшею собственно славян­ской культурой дают возможность признать антов её соз дателями.

    Археологические раскопки по берегам рек киевского Полесья выявили наличие исключительно одних селищ — остатков открытых неукреплённых поселений среди памят­ников I тысячелетия н. эры. Ни одного городища этой поры не было обнаружено. Селища очень невелики по размерам и имеют незначительные культурные наслоения. Повидимому, в это время в лесной части среднего Приднепровья люди сели­лись в древности совсем маленькими посёлками. Южнее, к границам лесной полосы, размеры селищ возрастают. Жилищем в открытых поселениях времён «полей погребе­ний» служила полуземлянка с крышей, возвышающаяся над поверхностью земли. Таким образом, мы можем притти к выводу, что во времена антов славянское населе­ние среднего Приднепровья и сопредельных областей обитало в небольших открытых поселениях, что свидетель­ствует о мирном быте обитателей поселений времени «полей погребальных урн». Но обращают на себя внима­ние антские слои и в огромных городищах Приднепровья На громадных, достигающих 35—45 тысяч кв. метров, городищах: Жарище, Матронинском и др. обнаружены слои V—VII вв. с вещами, принадлежность которых актам не вызывает сомнений. Высокий вал городища Жарище был обнесён деревянным частоколом из брёвен. Целая си­стема валов и рвов окружает другие городища. Наряду с большими городищами встречаются менее крупные, пло­щадью в 4—5 тысяч кв. метров, располагающиеся обычно на высоких, крутых берегах рек, обведённые валом и рвом. Укреплённые поселения антов говорят о войнах, о вступлении антов с течением времени в высшую стадию варварства, в эпоху военной демократии.

    Внутри городищ, заселённых в ту пору актами, обнару­жены остатки наземных жилищ или полуземлянок со сте­нами, сплетёнными из камыша или хвороста и обмазан­ными глиной. Размеры их невелики: 4 ^ 3; 4 х 5; 6 х 5; 6x4 метра. Внутри жилищ помещались глинобитные очаги и печи. Рассказ Маврикия о множестве выходов в жилищах у славян и антов подтверждается раскопками Б. А. Рыбакова на Гочевском городище в Курской области, где в -слоях VI—VII вв. обнаружен ряд землянок с сое­динительными ходами и, следовательно, несколькими вы ходами. Подобного же рода соединительные ходы обнару­жены в более поздних городищах VIII—X вв. раскопками Н. Макаренко в районе г. Ромны Полтавской области и раскопками П. П. Ефименко на Борщевском городище у Дона.

    Эти соединительные ходы говорят о комплексном жилье, которое занимала целая группа родственников, состояв­шая из отца; взрослых сыновей с их семьями, ведущая об­щее хозяйство. Это была патриархальная большая семья, семейная община, основная общественная организация древних славян, объединённая общим хозяйством, общим имуществом, общей работой, известная позднее под на­званием большой кучи, задруги, дружства или верви, из которой развилась позднее сельская община. Внутренние ходы, действительно, давали возможность антам использо­вать их в целях укрытия и обороны, но не это было целью их создания.

    Таким образом, анты обитали не только в «жалких хижинах». Поселениями служили им и громадные горо­дища с целыми жилищными комплексами, помещавшимися внутри их.

    Но как понять утверждение Прокопия о «жалких хижи­нах» антов?

    «Жалкими хижинами» византийцы называли землянки и полуземлянки антов, шалаши охотников и рыбаков-антов, уходивших промышлять зверя и птицу в лес или степь. Кроме того, сам способ ведения хозяйства у древних сла­вян, обширность  и слабая заселённость земель приводили к постоянным расселениям и переселениям в поисках лучших земель и угодий. Эти пересёления совершались семейными общинами, обитавшими в маленьких поселениях в один-два двора.

     

    Вот это-то   постоянное   передвижение и  расселение,   а еще в большей степени вторжение славян и антов в пределы Византийской империи, присущее варварским народам стремление к переселениям, и давали возможность византийским писателям назвать их жизнь бродячей и этим самым вступить в противоречие со своими утвержде­ниями о земледельческом хозяйстве, а следовательно, и об оседлом образе жизни славян.

    Маврикий говорит о кучах проса («кенхрос») и пшеницы (вернее, особого рода проса «элюмос», заменяющего пше­ницу) у антов. Археологическими раскопками обнаружены ямы-хранилища, где найдены остатки пшеницы и проса и серпы.

    В лесостепной и степной полосе Приднепровья во вре­мена антов, повидимому, господствовало пашенное земле­делие. Развито было и скотоводство. При раскопках горо­дищ обнаружены кости быков, коров, лошадей, свиней, коз и овец Бык у антов считался главным жертвенным животным и приносился в жертву богу грозы. Этот обы­чай уводит нас в седую древность, во времена Триполья с его культом быка. Большую роль играли охота и рыбная ловля. За это говорят находки в ямах-хранилищах рыбьей чешуи, а также рыболовных крючков и грузил для сетей. Охотились на лося, медведя, бобра, лисицу, куницу, били и ловили дикую птицу.

    Высокого развития достигало ремесло.

    Почти везде на городищах найдены следы обработки железа сыродутным способом. Железо добывалось из мест­ных болотных руд. Из привозных меди, бронзы, золота и серебра выделывались разнообразные украшения: фибулы, пряжки, кольца, бляхи и т. д. Особое распространение в Восточной Европе получили выделывавшиеся антами сред­него Приднепровья в 3-5 вв. н. эры бронзовые вещи, украшенные красными и зелёными вставками и эмалью.

    Гончарная керамика, изготовленная на круге, достигающая высокого совершенства, особенно знаменитая посуда с чёрной лощёной поверхностью, свидетельствует о высо­ком развитии ремесла. Правда, бытует и грубая керамика, лепленная от руки. Стандартность форм изделий кузнецов, ювелиров, гончаров говорит о ремесленной форме производства, о сложении ремесла, об отделении его от сельского хозяйства. А эти   процессы   говорят   уже  о начале распада общины.

    Высокого развития достигла у антов и торговля. Из причерноморских и придунайских городов на север, к антам, шли украшения: бусы, фибулы, зеркала, оружие и пр.

    Перейдём к общественному строю антов.

    «Эти племена, славяне и анты, не управляются одним человеком, но издревле живут в народоправстве, и поэтому у них счастье и несчастье в жизни считается делом об­щим», — говорит Прокопий Кесарийский.

    Маврикий Стратег говорит о славянах и антах, что они не имеют единого начальника, воинственны и свободолю­бивы и «их никоим образом нельзя склонить к рабству или подчинению в своей стране».

    По свидетельству Прокопия, анты «рассуждают обо всем, что для них полезно или вредно, сообща», т. е. на сходках, собраниях, на вече их вожди, «рексы» или «риксы», то объединяются, то враждуют друг с другом, и союзы племён антов то складываются, то рассыпаются.

    С течением времени, в борьбе с врагами,   объединения племён  антов   становятся   более  длительными и прочными В IV в. в борьбе с готами анты объединились под руковод­ством своего вождя Божа  (Иордан).

    По свидетельству Менандра, в VI в. анты в борьбе с аварами объединились под властью одной семьи антов: Идара и его сыновей Межамира и Келагаста.

    Межплеменные и завоевательные войны, заканчивав­шиеся уводом пленных и захватом ценностей: скота, имущества, драгоценностей, торговля и поборы с покорённых племён обогащают антских предводителей и усиливают их власть. Маврикий пишет о славянах и антах: «Необхо­димые для них вещи они зарывают (в землю) в тайниках, ничем лишним открыто не владеют».

    По всей лесостепной полосе, где обнаружены антские городища, тянутся богатые погребения и клады дорогих византийских золотых и серебряных вещей с клеймами византийских мастеров Константинополя и причерноморских городов. Из этих кладов наиболее известные Обоянский, Днепропетровский и Перещепинский. Эти клады, не­сомненно, принадлежат антской знати.

    О походах славян и антов в пределы Византийской империи, походах, сопровождавшихся уводом ценных,

     

    угоном скота и захватом ценностей и датируемых VI— VII вв, говорят Прокопйй, Менандр, 'Иордан, Иоанн Эфесский.

    Антская племенная верхушка, варварская  знать становится обладателем ценностей и сокровищ. Развивается частная собственность. Принадлежащее ей она метит знаками своей родовой собственности — тамгами.

    В известном Мощинском кладе (верхняя Ока), в на­ходках у Смелы (у Киева) были обнаружены трапецевид­ные подвески из тонкой медной пластины, . на которых были выбиты тамги: одна (мощинская) в виде двузубца, другая (из Смелы) в виде двузубца с отрогом внизу, усложнённым дугой.

    У антов зарождается рабство.

    Маврикии сообщает: «Находящихся у них в плену они не держат в рабстве, как прочие племена, в течение не­ограниченного времени, но, ограничивая срок рабства определенным временем, предлагают им на выбор: желают ли они за известный выкуп возвратиться восвояси, или остаться там, где они находятся, на положении свободных и друзей». Ограниченный срок рабства, небольшой выкуп, возможность стать свободным и полноправным членом об­щины антов — всё это говорит о патриархальном хара­ктере рабства.

    Долгового рабства анты не знали. И плен был едва ли не единственным источником рабства. Пленники-рабы, со­средоточивающиеся у антских «риксов», ещё более усили­вали их власть и увеличивали их богатство.

    Сообщение Маврикия о самоубийстве жён на могилах мужей тоже говорит о рабстве а именно — о ритуальном убийстве жён-наложниц, рабынь на могиле своего госпо­дина.

    «Они многочисленны, выносливы, легко переносят жар, холод, дождь, наготу, недостаток в пище», — говорит об антах Маврикий.

    Вооружённые небольшими копьями, луками и стрелами, иногда  с  ядовитыми наконечниками,  мечами и  прочными, тяжёлыми щитами, анты были опасными врагами. В густых лесах, обрывах, ущельях поджидали они своих противни-

     

    ков и внезапно с криком нападали на "них из засады. Днём и ночью, используя знание местности, прибегая к всевозможного рода хитростям, анты нападали на врагов, изобретая всевозможного рода способы боя. Анты умело переправлялись через реки, «превосходя в этом отноше­нии всех людей» (Маврикий). На своих однодеревках они отваживались пускаться и далеко в море и вместе со сла­вянами нападали на византийские владения вдоль мор­ских побережий. Застигнутые врасплох, анты укрывались в камышах и, опустившись у берегов на дно реки или озера, дышали через выдолбленные камышины, часами выдерживая пребывание в воде и укрываясь от глаз врага.

    Когда враг внезапно нападал на актов в походе, они устраивали укрепление из телег, как это делали русские во время походов в глубь степей, на половцев. Такой круг, составленный из сдвинутых телег, напоминавших казац­кий табор, был неприступен для неприятеля. Меткие стрелы и метательные копья антов держали врага на поч­тительном расстоянии от боевого стана антов.

    В непрерывных походах и войнах «грубые варвары» — славяне и анты, шедшие в бой с «ромеями» в начале своих вторжений в Византию с щитами и копьями в руках, оде­тые в простые рубахи и шаровары, научились военному искусству у своих же врагов, вооружились их же оружием, и настало время, когда изумившие Прокопия своей добле­стью анты «научились вести войну лучше, чем римляне» (Иоанн Эфесский). Немудрено, что «они стати богаты, имеют золото и серебро, табуны коней и много оружия».

    Византийцы высоко оценивали военное искусство. аHTOB, умевших воевать в~ самых трудных условиях, в горах, ущельях, лесах и болотах, стойких, мужественных, искусно использовавших местность, предприимчивых и смелых в бою, «доблестных» и «энергичных» (Прокопий). Маврикий посвятил искусству войны со славянами и антами целый ряд разделов своего «Стратегикона», а это свидетельствует о том, что Византия считала их опасными врагами. Вна­чале славяне и анты не умели сражаться сомкнутым строем и обрушивались на врага с криком, нестройной толпой. Им трудно было сражаться с византийцами на открытом месте. Поэтому они предпочитали сражаться в лесах и болотах, в горах и ущельях, пользоваться заса-

    Дами, ловушками, внезапными нападениями и т. д. Но это было «детство» военного искусства антов. Выйдя на широкие просторы византийских земель, они вынуждены были отказаться от своей примитивной тактики и усвоить искусство врагов. Но с самого начала войн с Византией недостаток вооружения заменяли антам храбрость, стой­кость, выносливость и предприимчивость.

    Иордан называет антов «храбрейшими из них» (славян). Высоко расценивая боевые качества своих противников, император Юстиниан с гордостью носил титул «победителя антов». Фредегар говорит о том, что авары всегда ставили в первых рядах славянских воинов, как самых сильных и храбрых.

    Византийцы видели в антах искусных воинов, людей, способных воспринимать культуру «ромеев» и оплодотво­рять её элементами своей культуры, людей, могущих при­нять активное участие в политической жизни империи. Византия неоднократно приглашала антских вождей на военную службу. В 469 г. начальником фракийских войск Византии был славянин или ант Анангаст. В 30-х гг. VI в ант Хвалибуд был начальником византийских гарнизонов по Дунаю, а другой ант, Доброгаст, был командующим византийской черноморской эскадрой. Среди военачальни­ков византийского войска упоминается ант Всегорд.

    Анты были варварами эпохи «военной демократии» со всеми присущими им отрицательными и положительными качествами. И не случайно хорошо знавший антов Проко-пий говорит, что, несмотря на их жестокость, «грубый, без удобств» образ жизни, они «по существу неплохие люди и совсем не злобные», хотя и сохраняют «гуннские», т. е. варварские, нравы.

    Эти высокие, сильные темнорусые люди, страшные для врагов, отличаются гостеприимством, ласково принимают иноземцев, заботятся и охраняют их, и если по вине какого-либо анта с чужеземцем случится несчастье, то первый приютивший его у себя ант «начинает войну про­тив виновного...».

    Патриархальное гостеприимство и кровная месть за чужеземцев, как за сородичей, говорят о родовом быте антов, ещё не успевшем окончательно разложиться под влиянием имущественного расслоения и рабства. Патри­архальный быт антов с родовыми и племенными вечевыми

    сходами выступает и в указании Прокопия на то, что «у них счастье и несчастье в жизни считается делом общим», и в свидетельстве его же о межплеменных собраниях Патриархальный быт антов отразился и на положении женщин в семье, «скромность» которых «превышает вся­кую человеческую природу...», предпочитающих смерть вдовству.

    Подводя итог всему тому, что нам известно об обще­ственном строе антов, мы приходим к выводу, что на обширном пространстве от Карпат до Среднего Днепра, а на юге до Прута, Дуная и Нижнего Днепра анты всту­пают в эпоху «военной демократии» с её имущественным неравенством и общинным строем, патриархальной семьёй и патриархальным рабством, первобытным гостеприим­ством и кровной местью, свободолюбием и народоправ­ством, вооружённым народом и «риксами»-вождями, с на­родными сходками и выборными, а впоследствии наслед­ственными вождями, с походами и войнами, которые ста­новятся функцией народной жизни, т. е. со всеми чертами, присущими высшей стадии варварства.

    Они стоят на грани первобытного и классового обще­ства у порога цивилизации, в преддверии государства.

    Первые упоминания о политической истории антов свя­заны с их столкновениями с восточными германцами-готами, дружины которых в начале н. эры проникли в Причерноморье.

    Историк готов Иордан рассказывает о том, как после смерти готского вождя Германариха (Ерманариха), в конце 70-х или начале 80-х гг. IV в., остготский вождь Винитар (по Аммиану Марцеллину, Витимир), подвласт­ный гуннам, напал на антов, вторгшись в их страну. В первом же столкновении с антами он потерпел пораже­ние, но затем сумел захватить антского вождя Божа с сыновьями и 70 «старшими вельможами» и распял их, но за своё выступление против антов через год был разгром­лён гуннским вождём Баламбером (или Валамиром) и убит.

    Память об этой борьбе антов — восточных славян — с готами отразилась в готском («Гута-сага», «Харвар-сага», Иордан) и русском эпосе («Слово о полку Игореве», в ко­тором упоминаются готские девы, поющие «время Бусово»).

    Держава Германариха была сметена гуннской волной, и горсточка крымских готов, дожившая до времён Екате­рины II, — вот всё, что осталось от. готского владычества в черноморских степях. Вторжение гуннов в Восточную Европу и продвижение их дальше, на запад, в Централь­ную Европу, не могли не отразиться на актах. Из рассказа Иордана мы узнаём, что гунны, повидимому, посчитали расправу с антскими князьями самоуправством Винитара и обрушились на готов, так как те напали на антов, являвшихся подданными или союзниками гуннов. Нет никакого сомнения в том, что какая-то часть антских дру­жин, как это имело место и во времена владычества ава­ров, была включена в состав гуннских орд и вместе с ними устремилась на запад. Наличие среди гуннов в Паннонии славян зафиксировано рассказом Приска Паннонского о его путешествии в ставку гуннского вождя Аттилы Перевозчики-гунны говорили на славянском языке.

    В течение всего V в. никаких упоминаний об антах нет В конце V в. первые славянские дружины появляются в пределах Византийской империи, а с VI в. вторжения славян и антов в «страну ромеев» становятся обыденным явлением.

    «Когда Юстиниан, дядя Германа, вступил на престол (527 г. — В. М.), анты, ближайшие соседи славян, перейдя Истр (Дунай. — В. М.) с большим войском, вторглись в пределы римлян», — так рассказывает о вторжении антов за Дунай в 533 г. Прокопий Кесарийский. Герман не надолго останавливает их, но вскоре новый натиск антов и славян опрокидывает заградительные кордоны Византии по Дунаю.

    Юстиниан вступил в переговоры с антами, стремясь удержать их натиск на Византию Он привлёк на свою сторону антского вождя Хилбудия (Хвалибуда), сделав его магистром византийской армии, вёл с антами пере­говоры о предоставлении им города Турриса и области и т. д. Но отбросить антов от Д\ная Византии не удалось Они переходят Дунай и поселяются на территории импе­рии. К концу 50-хгг. 6 в.относится нападение  на антов аваров полукочевого народа пришедшего с  востока и занявшего территорию Паннонии (Венгрии) В борьбе с аварами анты объединились под властью Идара и его сыновей Межамира и Келагаста, Но в ставке аварского

    кагана  Межамир  был  предательски   убит,  и   «властители антские были приведены в бедственное положение и утратили свои  надежды»   (Менандр).

    До русского летописца дошло народное сказание, быть может, в форме песни, отражённое им в известном рас­сказе о дулебах и обрах (аварах): «Си же Обри воевах на словенех и примучиша Дулебы, сущая Словены, и на­силье творяху женам Дулебским: аще поехати будяше Обрину, не дадяше въпрячи коня, ни вола, но веляще въпрячи 3 ли, 4 ли, 5 ли жен в телегу, и повести Обърена . »

    Такую же систему грабежа и насилий авары устано­вили, по свидетельству франкского летописца VII в. Фре дегара, и в земле славян «Каждый год гунны (авары. — В М ) приходили к славянам, чтобы провести у них зиму; они брали тогда из славян жен и детей и пользовались ими, и, к довершению остальных насилий, славяне должны были платить гуннам дань»

    В борьбе с аварами в VI в. на Волыни, в Прикарпатье, создаётся мощное политическое объединение _восточных славян-антов под руководством дулебов-волынян.

    Это политическое объединение дулебов-волынян и является начальным этапом русской государственности

    Память о борьбе актов с аварами была ещё свежа на Руси во времена летописца и дошла до нас в виде народ­ного сказания о дулебах и обрах, записанного летописцем.

    Через посредство восточных купцов этот рассказ дошёл и до арабского писателя X в Масуди, повествующего в своих «Промывальнях золота» о могучем племени волы­нян, т е. тех же дулебов, которому некогда были подчи­нены многие другие славянские племена. Племя «Вали-нана», по сообщению Масуди, «коему повиновались в древ­ности все прочие славянские племена», «есть одно из ко­ренных племен славянских»

    О «племени, которое называлось Влинбаба, и было это племя у них (славян —В М) почитаемым» — говорит и Ибрагим-ибн-Якуб Волыняне — это и есть дулебы, так как древнейшим племенным названием обитателей Волыни было дулебы В масудиевых «Валинана» мы видим меж­племенное объединение, причём само название «Валинана» (волыняне) не племенное, этническое, а политическое, про­изведённое от названия города Волыня или Велыня —

    географического политического центра юго-западных зе мель восточных славян, названия, которое больше чем на тысячелетие закрепило за всей землёй наименование Во­лыня. Термин «волыняне» такого же происхождения, как и «суздальцы» («Суздальская земля») и «новгородцы», т. е. не этнический, не племенной, а политический, сменивший собой древнее племенное название славянского населения этого края — дулебы.

    Если мы обратимся к вещественным памятникам восточно­славянских племён Прикарпатья, Волыни, Подолии и Днепровского правобережья IX—X вв., нам бросится в глаза бедность, однообразие и монотонность погребального инвентаря. Этого не наблюдается севернее и восточнее, в верховьях Днепра, Оки, по Десне. Кроме того, племенные границы, довольно отчётливо выступающие при анализе, классификации и систематизации вещественных памятни­ков северных, северо-восточных и восточных славянских племён, здесь, на юго-западе и западе Восточной Европы, почти незаметны. Все эти явления говорят о далеко за­шедшем, ещё в древности, задолго до IX в., процессе ниве лировки племенньых особенностей быта и культуры юго-западной ветви восточных славян, что объясняется их слиянием в некое политическое объединение, стирающее племенные границы.

    Союз  волынян   был   политическим   образованием   типа варварского государства эпохи "военной демократии". Он, не мехаиически объединял племена,  а сплачивая,  сливал их. Поэтому здесь рано, в VI—VII вв., стали исчезать племенные, частные особенности, а укреплялись  общие, резуль­тат политического единства. По Масуди, это было «в древности», т. е. задолго до X в.

    Нет сомнения в том, что Прикарпатский союз волынян — первое варварское государство восточных славян эпохи «военной демократии» — прямой предшественник Киев­ского государства.

    Аварская опасность сблизила антов и Византию. В каче­стве союзников Византии анты сражались в Лукании (Италии). В 80-х гг. VI в. византийские войска вместе с антами сражались против аваров, лангобардов (германцев) и подвластных аварам славян.

    В 602 г. аварский каган попытался вторгнуться в землю союзников византийцев — антов, но, очевидно, перспектива

    итти походом на антов мало улыбалась аварским войнам, и войско кагана отказалось воевать с актами.

    Это событие указывает на то, что в конце VI и самом начале VII в. анты в Прикарпатье и на Волыни стано­вятся мощной политической силой, и их объединение, «держава волынян», заключившая союз с Византией, внушает страх врагам восточнославянского мира.

    Только в конце 20-х гг. VII в. (626 год или около этого) «держава волынян» — могущественный союз антских пле­мён был разгромлён аварами, которые «ходиша на Ирак­лия царя и мало его не яша». К этому же времени лето­писец приурочивает «примучивание» обрами дулебов. Вспоминает о распаде союза волынян и Масуди.

    На этом сообщения об актах прекращаются.

    Какой характер носили нападения антов на   Византию? ,

    Несомненно,   большею  частью,  совершив   нападение на «ромеев»   (византийцев), анты с добычей возвращались в свои земли — в Поднестровье и Поднепровье.

    Но часть «бесчисленных племен антов», и прежде всего воины антов отрываются от родных рек и озёр, болот и лесов Поднепровья и стремятся на юг, в Византию, на Дунай, тот голубой Дунай, который воспел в своих были­нах и сказаниях русский народ. И для таких, как Доброгаст и Хвалибуд, для многих других антских князей при­днепровские леса и поля стали чужими. Их землёй стала земля, добытая в бою, земля «ромеев» — Придунайские области и Балканы.

    В период «бури и натиска»  VI в. происходили настоя­щие переселения  антских племён на Дунай и за Дунай. Указывая на то, что в VI в. поступательное   движение германцев приостановилось,   Фр.   Энгельс   отмечает,   что «... речь идет о германцах, но не о славянах, которые и после них еще долгое время находились в движении. Это были подлинные переселения народов.  Целые народности или, по крайней мере, значительные их части отправлялись в дорогу с женами и детьми, со всем своим имуществом» Речь идёт, конечно, не о переселении всех, без исклю­чения, «бесчисленных племен антов», даже   не о   пересе- ленйи отдельных племён целиком. Отделялась часть пле­мени— дружинники, их семьи. За ними тянулись другие переселенцы. Шли на   юго-запад, туда на   плодородные в поисках добычи и удобных мест для посе-

     

    Из этого не следует, что антские племена цел освобождали занимаемые ими земли в Поднепровье. в великое передвижение славянских племён на юг включились,  главным  образом, лишь   южные   антские  племена Север жил в те времена, не зная ещё тех побудительных мотивов, которые бросили в водоворот событий их южных собратьев,   издавна   связанных   с   цивилизацией   Черноморья. Здесь,   на   севере,   в   глухих   и   болотистых местах  жизнь текла медленно и   размеренно,   сохраняя   архаические  черты ещё долгое время. Всё было грубее, примитивнее архаичнее. Север отставал во  всём от юга. Но если мы не признаём факта передвижения актов на юг, то чем тогда объяснить появление  их   у Дуная   в  местах,   где pанее обитали геты и даки, бастарны и бессы? Здесь, на Дунае несомненно, имела   место   славянизация   местных    племён,  издавна   соприкасавшихся  со  славянамм в среду которых славянские элементы стали проникать очень давно.

    Этим переселением из лесов Восточной Европы за Дунай и на Балканы, объясняется появление в гористых окрестностях Солуни (Салоник) и в горах 3aпaдно го Родопа «дреговичей», само название которых ведет на север, к покрытым болотами («дрягвами» или  к пущам Полесья, туда, к «дреговичам» нашей летописи

    Этим объясняется наличие в Придунайских землях Ольты или Альты, одноимённой Ольте или Альте Приднепровья, наличие в Добрудже северян и кривичей — дркжи ников русских северян и кривичей. Речь идёт о появлении на Балканском полуострове восточнославянских пepеселенцев.

    Все эти дреговичи, северяне и кривичи на Дунае и Балканах являются сородичами их восточнославянских дружиников.

    Соприкосновением южных и восточных славян где-то около Дуная и на Балканах объясняются древние и тесные связи русского и болгарского языков, русской и болгарской культуры, обычаев, верований и т. д.

    Не приходится уже говорить об оседании в Византией союзных ей антских дружин, о службе и жительстве в Византии антских «риксов» и их дружин, о поселении на землях «ромеев» их союзников — антов и т. д.

    Своим вторжением на территорию   Византии славяне

    анты ускорили  процесс  ликвидации  остатков   античного рабства и развития феодальных отношений. Они принесли с собой в пределы империи свою общину, послужившую величайшим стимулом в развитии феодализма в Византии и   перестроившую   всю   социальную   жизнь   империи   на новых, более  передовых  началах.  И в  этом заключается историческая роль славян и антов в судьбах Византии-, что , не могло не отразиться на жизни «южной, юго-восточной и, отчасти, Средней Европы и даже Малой Азии.

    В VII в. эпоха «бури и натиска» славян и антов закан­чивается славянизацией Подунавья и Балканского полу­острова.       

    Язык — основа народности, — указывали мы». К эпохе антов относится формирование восточнославянских язы­ков. В первые века н. эры восточно- и южнославянские языки имели ещё много общего между собой и в то же время отличались от языков западных славян (выпадение «т» и «д» перед «л» — вместо западнославянского «ведл» — «вёл» и т. п.; переход «к» и «г» в «ц» и «з» — вместо квет, гвезда — цвет, звезда). Эго сходство между древними южнославянскими и древними восточнославянскими языками аптекой поры объясняется совместными вторжениями южных славян и антов в пределы Византийской империи, их столкновениями друг с другом на Дунае, Балканах (а быть может, в более ранние времена и севернее), их соседством где-то на обширной территории у Дуная, тогда как западные славяне двигались всё дальше и дальше на запад, отрываясь от своих южных и восточных сородичей.

    Первоначально антские племена не знали характерного

    для восточнославянских языков полногласия, как не знали

    его древнеславянские языки вообще, складывающиеся на

    основе схождения различных протоиндоевропейских и неин

    доевропейских   языков,   ибо   оно   было   неизвестно   речи палеоевропейцев.

    Полногласие   появилось  в   восточнославянских   языках,

    повидимому, вначале не на юге, а в центре Восточной

    Европы, лишь позднее, в VI—VII вв.

    Когда же исчезли у антов — восточных славян — общие

    когда-то всем   славянским   языкам   исходные   формы,   а

    именно   носовые   звуки,    произошла    замена    «е» на — «о»

    "одень» — «олень», «езеро» — «озеро»,  «есень» — «осень»

    и т. д.), «а» — «я" («аз» — «яз», «агне» — «ягне», «ягода» «ягода» ц ДР-), «о» — «а» («розный» — «разный»), появи­лось полногласие («ворона» вместо «врана» или «врона», «голова» вместо «глава» или «глова» и т. д.), сочетание глухих гласных «ъ» и «ь» с плавными согласными, смяг­чение зубных «д» и «т» и т. п.

    Так во времена антов на основе общности быта и куль­туры связей и исторических традиций складывалась общ­ность восточнославянских языков.

    Несмотря на то, что анты представляли собой не еди­ный народ, а «бесчисленные племена» (Прокопий), каждое из которых сохраняло следы своей былой обособленности в своём этническом облике, историческое развитие восточьного славянства шло по пути сближения и объединения я не расчленения.

    Правда, этот процесс охватывает главным образом

    южную часть Восточной Европы, лесостепную и, отчасти,

    степную её полосы, а именно среднее, частично нижнее,

    Приднепровье, Прикарпатье и Поднестровье.           

    В лесах Восточной Европы в это время обитали более отсталые славянские племена и племена, происшедшие от предков с иной речью и культурой, отличной от протосла-вянских, но впоследствии слившиеся со славянами.

    В первые века н. эры лесную полосу Восточной Европы занимают различные по своей культуре и языку много­численные племенные группы. Это были протославяне, протолитовцы, протофинны, протоугры. Все они имели, в далёком прошлом общих предков — палеоевразийцев (палеоевропейцев) эпохи неолита, а в будущем — единых потомков — русских. Но только в будущем. Пока что только часть этих племён могла считаться протославянами, с речью и культурой, близкой речи и культуре славян более южных областей.

    Сюда, правда, уже проникают анты (находки антских среднеднепровских вещей, изготовленных на месте, распро­странение на север «полей погребальных урн», среднедне-провские мотивы в искусстве и т. п.), но окончательное слияние двух очагов этногенеза восточных славян: 1) лесо­степного, среднеднепровского-прикарпатского, южного, я 2) лесного, области верховьев, северного, произойдет лишь через несколько столетий.

    В материальной и духовной культуре, в политической

    истории и традициях анты являются непосредственными предшественниками своих прямых потомков — русских киев­ских времён.

    Смутные предания об истории восточных славян антской поры сохранились ещё во времена летописца. Стоит вспо­мнить рассказ летописца о дулебах и обрах, о Кие, ходившем в Царьград, обосновавшемся на Дунае, где он «срубил» город «Киевец», рассказ, отразивший переход антов на Дунай.

    С начала VII в. исчезают упоминания об антах.

    В то же самое время наблюдается известный упадок культуры в среднем Приднепровье, важнейшем очаге культуры антов.

    Отмечаемый упадок культуры в среднем Приднепровье (появление городищ-поселений родовых общин, примитив­ного и грубого инвентаря, замена посуды, изготовленной на гончарном круге, лепленной от руки и т. п.) и известное его запустение являются результатом опустошительных набегов кочевников (аваров) и передвижения части антских племён во главе со своими «риксами» на юго-запад, в пределы манящей своим богатством и цивилиза­цией Византийской империи.

    С севера, в район среднего Приднепровья, на оба берега Днепра, в это же время (VII—VIII вв.) передвигаются лес­ные, более отсталые славянские племена, с более архаич­ной культурой. Этим и объясняется упадок среднего При­днепровья в тот период.

     Продвижение лесных, северных отсталых славянских племён на юг объясняется: 1) их стремлением обосно­ваться на более плодородных землях Среднего Днепра, на землях лесостепной полосы, что обусловлено было ростом значения земледелия в их хозяйственном быте, и 2) есте­ственной для варваров тягой к военной добыче; которую сулили города и земли юга, в частности, Византии, и стре­млением включиться в жизнь тогдашнего цивилизованного миг .

    Но здесь, в среднем Приднепровье, эти лесные отсталые славянские племена не встретили лишённую жизни пустыню. Древнее антское население продолжало обитать на старых местах, населяло Киев и прилежащие области, ставшие такими же центрами восточного славянства IX— X вв., какими они были в период антов.

    Своим отсталым северным сородичам, на которых они начинают оказывать большое влияние ещё с середины I тысячелетия н. эры, анты передали свои культурно-быто­вые особенности, свой социальный строй, исторические традиции, свои связи с очагом цивилизации — Византией. Поэтому тот строй «военной демократии», который суще­ствовал у антов столетия, был быстро пройден северными русскими племенами, передвинувшимися в среднее При­днепровье и здесь смешавшимися со своими стоящими на грани цивилизации южными соплеменниками. И среднее Приднепровье в течение одного-двух столетий проходит этап «военной демократии», дофеодальный период, и всту­пает в эпоху феодализма.

     

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 12      Главы:  1.  2.  3.  4.  5.  6.  7.  8.  9.  10.  11. > 





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.